Ментовская работа - Данил Корецкий

После очередной перевязки Идримов возвращался в палату, но вместо этого его завели в кабинет для допросов. Там ждал тот самый амбал со зверской рожей, что арестовал его в больнице. Поздоровался, дал закурить, тут другая цена сигарете — «Тиходонск» все равно, что на воле «Мальборо». Значит, будет «колоть»… Ну что ж, пусть старается, работа такая.

— Прочитал, что ты рассказал следователю, Султан, — начал Сергеев. Он умышленно не приготовил ни бланка протокола, ни ручки, ни даже листа бумаги. — Врать надо умно. А у тебя идет явное фуфло!

Идримов со вкусом затягивался.

— Что знаю, то и рассказываю. Разве у вас другие показания есть? Может, брат что-то другое сказал или жена? А может, Ильяс?

— Да нет, они то же самое говорят. Не знают, не помнят, впервые видят, купили у незнакомого. Такую же ерунду прогоняют.

Идримов внимательно наблюдал за амбалом, хотя старался этого не обнаружить. Поведение опера сбило его с толку. Если бы сказал: да, раскололись Магомет и Ильяс, выдали тебя с потрохами и жена тоже все выложила, тогда можно было рассмеяться ему в лицо или про себя, в зависимости от расклада — на рожон-то лезть ни к чему… Но был бы понятен сыщик и спокойней душа стала… А он правду говорит. Зачем? Султан и так знает: на куски режь Магомета — слова не вытащишь. И жена рта не откроет. Ильяс не родственник, на него надежды меньше, но тоже сломать его нелегко, надо какой-то большой крючок найти…

Но амбалу-то невыгодно карты раскрывать! Он должен давить, обманывать, шантажировать… Мог бы подложный протокол показать с Магометовой подписью, мог фальшивую пленку прокрутить — они мастера на всякие штучки. А он вроде как поддерживает: не бойся, никто против тебя показаний не дает, держись! Может, Магомет уже с ним договорился? Поладили, ударили по рукам…

От приятной догадки Идримов воспрянул духом.

— Как там Магомет? — бросил он пробный шар.

— Сидит, — равнодушно ответил Сергеев. — У него пистолет нашли, нож, а у Ильяса — карабин. Тоже сидит.

Султан обмяк на жестком стуле и сразу почувствовал, как ноет нога. Значит, он ошибся! Жалко ребят. Сколько раз предупреждал: не держите дома стволы! Сам спрятал свой «ТТ» так, что ни одна собака не найдет, и им советовал… А теперь не выкрутятся. Но почему амбал так спокойно выдает все расклады? Чего он хочет?

— Мне нужно знать: у кого купил машину. Без записи. Ты сказал, я услышал. И разошлись, — ответил Сергеев на незаданный вопрос.

И тут в душе у Султана Идримова шевельнулось неприятное чувство. Ему было сорок пять лет, и за всю жизнь он никого не боялся. Здоровьем Аллах не обидел, в молодости занимался боксом, умел постоять за себя, да и род у них сильный — в республике это много значит. В дела чужие не лез, занимался потихоньку коммерцией: лук перепродавал, яблоки, арбузы… За последнее время много всякой нечисти развелось: налетчики, рэкетиры, бандиты. Пришлось пистолет завести, кому надо — узнали и поняли: лучше дорогу не переходить! Законов он тоже не боялся: ну спекуляция, ну взятка, ну оружие, ну машину угнанную купил… Дела житейские, все так поступают, иначе не выжить. Не грабил, не воровал, не насиловал, не убивал.

А сейчас вдруг ощутил страх. Потому что очень дерзко вел себя этот опер, и чувствовалось, что поймал он Султана на такой крючок, с которого не соскочишь. Все в лоб лупит, без подходов, значит, уверен, что деваться Султанчику некуда, что сумеет привязать его к тем трупам на фотографиях… Но сдаваться нельзя, пусть на куски режет!

— Я уже все рассказал, гражданин начальник, — сказал Идримов без прежней убедительности.

— Тогда вот что сделаем. — Амбал вытащил из внутреннего кармана фотографии каких-то мужчин, задумчиво пересмотрел и вновь засунул за отворот пиджака. — Трое подозреваемых у нас есть. Мы их всех перешерстим. Обыски, в камере подержим. И я каждому намекну, что это ты его сдал. Кто ни при чем — тому все равно, а на ком вина — тот задергается, замельтешит и обязательно засветится. Тут мы его и хлопнем!

Амбал подмигнул, как будто они вместе придумали такую простую и удачную комбинацию.

Кровь ударила Султану в голову, и рука уже почти метнулась к горлу наглого и циничного мента, но тут же вновь упала на замызганную поверхность стола. Сила была не на его стороне. Сидящий напротив амбал легко отразит любое нападение. И так же легко исполнит обещание и выставит Султана козлом отпущения. Интересно, кто у него на фотках? Хрен с теми, лишними, а вот если Петросян узнает, что он его сдал… А что — вполне правдоподобно, на сто процентов поверит… Тогда очень плохо. Всем. И дом сожгут, и ребятам не поздоровится, с семьей неизвестно что получится… Ну, понятное дело, род кровную месть объявит, есть кому мстить, да разве легче… Они, говорили, и в тюрьме могут достать…

— Как не стыдно, начальник? Совесть у тебя есть? Душа есть? Ты же партийный! А простого человека пугаешь, шантажируешь! Разве тебе для этого власть дана?

Сергеев почувствовал в голосе допрашиваемого растерянность и страх.

— Есть совесть и душа есть. Только с вашим братом в белых перчатках работать нельзя. Тогда на вас управы не найдешь. Так и будут твои дружки невинных людей убивать!

Сергеев интуитивно чувствовал, что сейчас раскрытие РД «Трасса» уперлось в этого краснорожего усача, а он уже треснул, и надо его дожимать. Но дожимать было нечем, и он, лихорадочно процеживая в памяти всю информацию по розыскному делу, вдруг наткнулся на одну зацепку…

— Петруня твой и другие сволочи!

Эта фраза могла оказаться и холостым выстрелом, но угодила в самую точку.

Идримов побледнел и толстым языком облизнул вмиг пересохшие губы.

— Если без записи, то ладно…

Обычно о планируемом исполнении руководитель группы объявлял непосредственно перед операцией. В случае с Луниным Викентьев допустил ошибку, и Сергеев получил возможность подготовиться к реализации своего невероятного замысла.

Запустив добывающие информацию щупальца в Степнянскую тюрьму и ухитрившись протиснуть их даже в особый корпус, он узнал, что окончательно утверждены приговоры двоим: Лунину и Кисляеву. Подготовка задуманного требовала времени, если Лунина возьмут первым — все пойдет псу под хвост. В принципе, Викентьев мог принять решение исполнять их в один день. И этого допустить было нельзя. Майор чувствовал тревогу.

Тревожил Сергеева и первый номер. Он достаточно хорошо знал Ромова, чтобы возлагать большие надежды на брошенную им в запале, а скорее, даже не в запале, а под общее настроение фразу. Следовало подработать и этот момент. Тем более что в случае удачи снималась и проблема одновременного исполнения. Да, с первым надо поработать!

Однажды, по случайному стечению обстоятельств, у выхода из управления после работы встретились Сергеев, Ромов и Попов. Неожиданно Валера предложил зайти в пельменную к Ашоту и поужинать с «командирской добавкой».

— Во дает! — оживился Иван Алексеевич. Он не подозревал, что является объектом разработки, что встреча организована специально, что экспромт Попова придуман Сергеевым, но вложен в уста Валеры по тактическим соображениям. — Я думаю, Сашенька, надо уважить человека! Он ведь редко выпить хочет, не то что ты!