Дожить до утра - Галина Владимировна Романова

— Димка, ну Димка! — Ксюша смотрела на своего соседа хмельными глазами и, теребя того за рукав клетчатой рубахи, не переставая, канючила: — Ну почему ты все-таки выстрелил? Ну скажи…

— Вот глумная. — Всякий раз, как она приставала к нему с этим вопросом, он старательно уходил от ответа. — Отвяжись…

— У меня сегодня день рождения или нет?! — обиженно воскликнула она и потянулась за початой бутылкой вина. — Ты мне можешь сделать приятное, коли никто этого сделать не способен?!

— А что же мент твой?.. Или не поздравил? — Если честно, то после всех злоключений он видел его здесь пару раз и в душе лелеял надежду, что Ксюха все же образумилась и дала отставку этому полукровке.

— Поздравил, а как же! — разочаровала она его своим ответом. — С утра, как положено, букет роз и все такое…

«Все такое» подразумевало под собой предметы сугубо интимные, и вдаваться в подробности ей совсем не хотелось. Ее сейчас больше интересовали непредсказуемые и вроде как противоречивые действия Димы в не столь далеком прошлом. Но тот, видимо, и не собирался откровенничать. Лишь моргал белесыми ресницами, пряча загадочный блеск светлых глаз, да кривился в своей излюбленной ухмылочке.

— А чего я здесь его почти не вижу? Ты кинуть его решила? — не унимался между тем Димка.

— Кто же такими мужиками разбрасывается? Сдурел, что ли? Не-е-ет, у нас с ним все нормально. Во всяком случае… пока. — Она пригубила вино в бокале. — Ремонтом занимается. Работа, сам знаешь, не из легких. Попутно раны зализывает. Вроде как на свадьбу намекает. С мамой вон со своей познакомил. Преинтересная, я тебе скажу, женщина. Историю мне совершенно невероятную рассказала о проклятии, нависшем над их родом. С первого момента мне показалось, что она несколько драматизирует. Но потом мы с Ромочкой поразмыслили…

— С Ромочкой!.. — фыркнул Димка и укоризненно покачал головой. — Мент он! Ментом был и им же и сдохнет! Чего тебе, мужиков, что ли, больше нету?

— Ты это… — Ксюша погрозила ему пальцем. — Не тронь моего…

— Еще скажи — мужа! — презрительно сплюнул он себе под ноги. — Где это видано, чтобы такая баба, как ты!..

— Я не баба, а женщина…

— Какая разница! К тебе же все вернулось, все: и ателье, и магазины, и в квартире твоей Макс вон какой ремонт закатил. Скоро переберешься отсюда…

— И что?

— А то! Ты теперь богатая, независимая… — Димка немного помялся, — женщина… Ты можешь любого словить! А этот мент!..

— Эх, Димка, дурачок ты желторотый, вот ты кто! — Ксюша совершеннейше счастливо рассмеялась. — Ромочка меня какую полюбил? Молчишь? То-то же! Богатую, красивую да счастливую любой дурак полюбит. Что-то я этих самых мужиков вокруг себя не видела, когда арбузами торговала да в коммуналке этой обреталась. А? Где были-то они все? На тачках крутых раскатывали да поглядывали свысока, сдачу мне оставляя из благого высокомерия. Противно! А Ромка… Ромка сумел полюбить меня, когда я была такой дрянью! Деньги… Деньги — это, Димка, такое дерьмо.

— И из-за них столько зла кругом, — подхватил он ее мысль. — Виктор вон, лелея светлую мечту о больших бабках, и брата замочил, и отца моего, и в ящик сыграл, не сумев разыскать этот злополучный клад.

— Как же ты все-таки сумел расколоть его? Ты же так был ему предан, — решила заехать с другого бока Ксюша, раз уж он сам заговорил об этом.

— Попробуй разберись, кто прав, а кто виноват. Он мне с четырнадцати лет и отца и мать заменил. И работу давал, и с голоду подохнуть не позволил. Но кровь родная, от нее ведь никуда не денешься. Когда указал на тебя, как на убийцу отца моего, у меня крыша съехала напрочь. Думал, уничтожу гадину! Потом письмо твое получил, и тут такое со мной началось! В душе все перевернулось. Кому из вас верить — не знаю. Я тебя и в подвал этот не собирался толкать. Что меня дернуло, черт его знает? И жалко тебя было… Видно, бог все-таки есть.

— Ты о чем?

— Когда Сашка мента твоего метелил, я пошел по дому бродить. Ну и ваш разговор с Виктором подслушал.

— Это где он об отце твоем говорил? — понимающе кивнула Ксения.

— Да… Решение пришло как-то само собой, но… Я никогда не думал, что так тяжело выстрелить в человека.

Димка надолго замолчал, покручивая нетронутый бокал с вином. Ксюша была приятно удивлена тем, что мальчик пошел не в отца. Спиртное отвергал напрочь, мог позволить себе лишь немного пива. А о наркотиках при нем не стоило даже заговаривать. Кто же знал, что, перешагнув все эти пороки, он обагрит руки кровью?

— Что теперь? Как дальше жить? — задал он вопрос, не адресованный никому.

— Не переживай… Все будет хорошо. Ты же сам сказал: я теперь обеспеченная женщина и все такое… А тебе, можно сказать, жизнью обязана, и своей, и своего мужчины. Не переживай, друг. Что-нибудь придумаем…

Закончив на этой оптимистичной ноте их вечернюю посиделку, Ксения смахнула грязные тарелки в раковину. Оставила остатки угощения соседям, приложив к ним соответствующую записку с благословением на вкушение трапезы. И, чмокнув в лоб озадаченного столь поспешными сборами Димку, выпорхнула из квартиры.