Мечты сбываются - Наталья Александрова

— Валь, а Валь! — заискивающим голосом позвал Жека. — Может, ты колы хочешь? Со льдом, а?

— Не мешай! — буркнул капитан милиции Мехреньгин. — Вот только мысль поймал…

— Это же надо, какая жара! — вздохнул Жека Топтунов, друг и напарник. — Это же просто уму непостижимо, чтобы в нашем северном городе — и такая жара…

Никто Жеке не ответил, да он и не ждал. В комнате, кроме них двоих, никого не было, только им, несчастным капитанам, выпала нелегкая доля дежурить в этот солнечный, не в меру жаркий выходной день июля.

В тесной комнатке было душно, из распахнутого окна дул не свежий ветерок, а знойный мистраль, как будто там, в гигантской духовке, пеклись тысячи и тысячи пирожков.

От жары и духоты на людей нападала не то чтобы лень, а какая-то апатия. Но работа есть работа, накопилось много нудной бумажной волокиты, и теперь капитан Мехреньгин корпел над очередным отчетом. Отчеты у него всегда получались лучше, чем у Жеки, так что легкомысленный и ленивый его напарник давно уже свалил на Мехреньгина такую неблагодарную работу. Но сегодня с утра Мехреньгин заартачился. Договорились по-честному, что первую половину пишет он, а вторую — напарник. И вот теперь хитрый Жека старался заговорить ему зубы, дабы Мехреньгин не заметил, что делает уже не свою часть работы.

— Если колы не хочешь, так, может, тебе водички из холодильника… — соблазнял Жека.

— Давай! — согласился Валентин. — Только без газа, а то я скоро в воздух поднимусь, как воздушный шарик… И давай-ка, садись на мое место, твоя очередь…

— Ну, Валя… — Жекино нытье было прервано головой дежурного, которая всунулась в дверь и проговорила слабым голосом, что двух капитанов вызывают на выезд.

— Куда еще? — ахнул Жека.

— Куда-куда, — буркнул тот. — На кудыкину гору, воровать помидоры! Убийство на Выборгском шоссе возле Шуваловского парка!

— В такую жару! — поразился Жека. — Нет, у людей точно крыша съехала! Тут руки-то не поднять, ногой не ступить, а они друг друга убивают! Это какое же здоровье надо иметь, чтобы в такую жару… Нет, я решительно отказываюсь ехать!

— Да кто тебя спрашивает! — отмахнулся дежурный. — Давайте, ребята, собирайтесь, машина ждет…

Жека сообразил, что есть повод отвертеться от отчета, и немного повеселел.

В машине их уже дожидался эксперт Трубников — унылый лысоватый дядька с оттопыренными ушами. Трубников глядел слезящимися глазами и вытирал красный нос большим клетчатым платком. Мехреньгин мимолетом удивился, где это он успел простудиться в такую жару.

— Куда едем, Васильич? — спросил он водителя.

— Поселок Васильки, — буркнул тот, — как раз возле Шуваловского парка.

— Хорошее место! — мечтательно вздохнул Трубников, — Воздух свежий, парк рядом, и в черте города…

— То-то что в черте города, — зло сказал Жека, — поэтому нас туда и вызвали…

— Да ладно, — примирительно протянул Мехреньгин, — хоть на природу выедем… А то в городе летом совсем худо.

— Каменные джунгли! — присовокупил Трубников, и на этом разговор иссяк.

Ехать было недалеко, так что через короткое время машина свернула на аккуратную асфальтовую дорожку согласно указателю «Пос. Васильки — 500 м».

— Вроде семнадцатый дом… — пробормотал Васильич, — значит, в самом конце. Их тут всего двадцать…

— Ох и кучеряво живут буржуи! — вяло отметил Жека.

Действительно, дома в поселке были один краше другого. Несмотря на то что из-за высоких заборов виднелись только крыши и верхние этажи, создавалось впечатление, что жители поселка Васильки при постройке домов руководствовались принципом: чтобы непременно лучше, чем у соседа.

Был тут дом белый, как лебедь, с круглыми башенками по бокам и крышей, выложенной небесно-голубой черепицей.

Был дом серый, с сиреневыми ставнями, лиловой крышей и с флюгером, изображавшим черного кота с выгнутой спиной.

Был дом розовый, с затейливыми решетками на окнах, сквозь которые пробивались вьющиеся растения.

Нужный им дом они узнали сразу — только здесь кованые ворота были распахнуты настежь. Возле ворот стояла милицейская машина.

— Это еще кто раньше нас успел? — громко удивился Жека.

Валентин не ответил; стоя у ворот, он внимательно осматривал дом и участок. Все аккуратно и красиво. Ровно подстриженный газон, елочки, вдоль дорожки высажены пышные кусты роз.

Только одно портило все благолепие — где-то по соседству время от времени раздавался жуткий скрежещущий звук — видимо, там велись строительные работы, и работала то ли дисковая пила, то ли другой электроинструмент.

Возле крыльца на выложенной плиткой террасе толклась небольшая группа людей. В самом центре группы сидела в плетеном кресле загорелая заплаканная шатенка. Несмотря на размазанный макияж и измятую блузку, было ясно, что женщина красива и ухожена, как все богатые дамы.

Чуть в стороне стоял, ссутулившись, крупный мужчина с растерянным и удивленным лицом. На руках у него были наручники, и он то и дело посматривал на них, как будто надеялся, что они исчезнут.

Навстречу прибывшим милиционерам шагнул мужчина лет тридцати в голубой рубашке.

— Вы куда? — спросил он Мехреньгина, вытирая лоб платком. — Сюда нельзя посторонним!..

— Это кто посторонние? — надвинулся на него Жека. — Сам ты посторонний!

— Капитан Мехреньгин! — Валентин придержал напарника за локоть, раскрыл удостоверение.

— А, приехали! — незнакомец усмехнулся. — Могли не торопиться, мы это дело уже раскрыли, по свежим, так сказать, следам. И задержание успешно произвели.

— Это кто же вы такие? — насупился Топтунов.

— Мы первые на вызов подъехали. Капитан Остроумов, — из кармана голубой рубашки появилось удостоверение.

— Так, говорите, дело ясное? — Мехреньгин оглядел присутствующих. — Расскажи, капитан, что тут произошло!

Остроумов откашлялся и кратко изложил свою версию событий.

Время от времени его беззастенчиво прерывали завывания дисковой пилы.

В четырнадцать часов сорок две минуты капитан Остроумов с двумя сотрудниками проезжал по Выборгскому шоссе в районе Шуваловского парка, когда им поступило сообщение о происшествии в коттеджном поселке Васильки. Приехав на вызов, они застали перед входом в коттедж трясущуюся от страха женщину, представившуюся хозяйкой дома Васнецовой Ириной Леонидовной. По ее словам, она вернулась домой и увидела сквозь большие окна первого этажа, что в доме неладно.