Змеиная верность - Анна Акимова

Плохо, что Зоечка уехала. В ее присутствии Лизе было гораздо спокойнее. Теперь же она осталась одна в очень неуютной компании. Суперподозрительный Ивануткин, все еще подозрительный Петраков, Николашин, который утром пообещал свернуть ей шею… Наименьшим злом был Федька Макин, который, всего-то навсего, не симпатизировал ей. Диночка не в счет…

Лиза надписала конверт, засунула в него рукопись, старательно заклеила и положила рядом со своей сумкой, чтобы не забыть по пути домой зайти на почту и отправить статью в редакцию.

До шести осталось меньше часа. Слава богу, день кончался, и ничего не происходило…

– Лиза! – Николашин подошел так бесшумно, что Лиза резко вздрогнула. – Ой, прости, напугал. Я хотел с тобой поговорить.

– Только поговорить? – Лиза постаралась, чтобы в ее словах звучал максимум сарказма. Ей было досадно, что она так явно испугалась. – Я думала, что ты сразу шею начнешь мне сворачивать.

– Брось! Я тебе наговорил ерунды, прости… Ты мне под горячую руку попалась, понимаешь? Психанул, не знал, что несу.

Николашин выглядел еще хуже, чем утром, и Лизе вдруг стало его ужасно жалко.

– Валера, – тихо спросила она, – у тебя что-то случилось? Что-то плохое?

– Разве у меня может случиться хорошее? – Валера отвел глаза и, полуотвернувшись, стал смотреть куда-то вбок. Он вдруг удивительно напомнил Лизе грустного ослика Иа, обозревающего свою пятую точку, с которой куда-то подевался хвост. – Лиза, я вляпался…

Вляпался Валера, как выяснилось, в любовные отношения с Ленкой Кашеваровой. И хотя той давно уже не было в живых, не мог выбраться из этой трясины до сих пор.

Поначалу все казалось лишь пикантным приключением, временным бегством от семейной кабалы и рутины, но вскоре тонкая натура Валеры Николашина пресытилась. Грубая и ненасытная Ленкина сексуальность ему претила. Ленка, однако, не хотела отпускать «раба любви», она питала слабость к красивым мужчинам. А когда Валера все-таки решил порвать отношения, принялась его шантажировать.

Она потребовала гигантских, по Валериным возможностям, отступных, в противном случае грозилась рассказать все Валериной жене Свете, подкрепив свой рассказ вескими доказательствами.

Лиза хотела было спросить, какие в таких делах могут быть доказательства, но вовремя прикусила язык. Мало ли какие анатомические или физиологические особенности могла выявить Ленка в процессе интимного общения с Валерой Николашиным. Уж в этих-то делах Ленка наверняка могла дать фору любой Монике Левински. А реакцию Светы представить было нетрудно…

Чтобы купить себе свободу, Валера начал выплачивать Ленке отступные. Все премиальные, все случайные заработки уходили как в прорву, а Ленка требовала еще и еще. Наконец Ленка хапнула у него всю апрельскую зарплату, и эту финансовую дыру Валера не мог залатать до сих пор. Светке он соврал, что зарплату задержали на неопределенный срок, и так и тянул с тех пор эту бодягу.

Пытаясь хоть как-то подсобрать денег, он перестал обедать и стал сдавать кровь. Когда его уже стали прогонять со станции переливания крови, он пошел в донорский пункт при предприятии, где изготавливали вакцины и сыворотки, и там ему, прежде чем взять кровь, сделали коревую прививку, чтобы нарабатывал антитела против кори.

От недоедания и частых кровопусканий у него кружилась голова, таяли силы. Прививку он переносил тяжело, мучился ознобом, скачками температуры. Платили за кровь гроши, деньги собирались медленно. И конца-краю этому не было видно…

Один раз, еще когда Ленка была жива и они находились на самой острой стадии «порывания отношений», между ними вспыхнул громкий скандал. Валера даже крикнул тогда, глядя в бесстыжие Ленкины глаза: «Я тебя убью, ненасытная тварь!» А под конец ссоры еще сказал: «Чтоб ты сдохла!» Гибель Ленки была как… исполнение проклятья. Мистическая натура Валеры была потрясена. Да, в первый момент он испытал невольную радость и чувство освобождения, но потом его стали мучить раскаяние и страх. Во-первых, желать кому-то смерти – грех, за который можно поплатиться, а во-вторых, тот скандал происходил в лаборатории, и Валера боялся, что его неосторожные слова кто-то мог услышать и довести до сведения полиции. Он ждал, что полиция вот-вот отпустит Бахрама Магомедова и вцепится в него. Нервы были на пределе.

– А сегодня ты подходишь и спрашиваешь, почему обрадовался. А я все время об этом думаю. Вот я и решил, что ты тот скандал слышала или узнала от кого-то, или догадалась… А еще Светка все время к вам с Людмилой таскается, вдруг заговорит про зарплату, а вы ей и скажите, что деньги вовремя дали. Психанул я и сорвался на тебя. Ты прости…

Лизе стало смешно. Права Света – пугливый кобель… Теперь вот еще и напичканный антителами…

– Знаешь, Валера, – сказала она, – ты уникум! Тебя надо изучать как аномалию. С тобой рядом стоять страшно, вдруг на тебя метеорит упадет, вопреки теории вероятности. Одно радует – корь тебе больше не грозит.

– Смеешься… – грустно сказал Валера и опять скособочился, как ослик Иа.

– Нет, вот сейчас рыдать буду! – возмутилась Лиза. – Сам виноват! Вот что, денег я тебе сегодня одолжу. Мы с Людмилой на ноутбуки копим, но мы еще долго будем копить, ты сто раз успеешь отдать. Помаленьку.

– Ну да, – не поверил Валера. – Ты серьезно?

Он встрепенулся, глаза его заблестели, а на щеках даже пробился румянец.

– А давай, с работы вместе пойдем, – предложил он, преданно глядя на Лизу. – Сразу к тебе зайдем за деньгами.

– Пойдем, – согласилась Лиза. – Только я еще на почту зайду, мне статью отправить надо.

Счастливый Валера Николашин готов был идти за Лизой хоть на край света.

В комнату заглянул Павел Анатольевич Петраков, без халата, с портфелем в руке.

– Люди, я пошел. До понедельника… Лиза, хотел с вами поговорить, но уже не успеваю. В понедельник…

Лиза невольно бросила взгляд на часы. Без двадцати шесть…

Петраков перехватил ее взгляд и чуть усмехнулся.

– Начальству можно, – сказал он. – А вы извольте доработать до конца. Пока!

И он вышел, плотно притворив за собой дверь, словно пресекая этим преступное намерение Лизы и Николашина пораньше удрать с работы.

Торопливо стягивая халат, вошел Ивануткин.

– Начальство отбыло, – сообщил он. – Я тоже, пожалуй, пойду. Хорошо бы до дождя домой добраться.

Он двинулся было к выходу, но задержал взгляд на Лизе.

– Хотел с вами поговорить, Лиза, но теперь уж до понедельника…

Надо же! Все сегодня хотят поговорить с ней!

– Кстати, как там Людочка Пчелкина? Что-то скучно без нее.

– Жива. – Лиза постаралась, чтобы в голосе не слишком явно звучало злорадство. – К понедельнику, надеюсь, будет здорова.

Ивануткин, видно, все же что-то почувствовал, глянул на Лизу удивленно, но докапываться не стал, помахал рукой и вышел. Сейчас он Лизе был не страшен, домой она пойдет не одна, с Валерой. Валера, может, и не защитник, но свидетель, при нем Лизу убивать не станут.