Лугару - Ирина Лобусова

Но существовали странности, никак не объяснимые наукой. Были люди, полностью покрытые чешуей, которые могли жить комфортно только в воде. Были люди с хвостами, с перепончатыми лапами, с зачаточными жабрами… Всего этого наука тоже не объясняла. Это были феномены, аномалии, которые никто даже и не пытался объяснять. А вдруг здесь существовало нечто подобное? Необычайное явление, которое нельзя объяснить с точки зрения науки, но вполне реально проявившееся сейчас, в 1937 году?

Тогда возникал следующий вопрос, вернее, вывод, почти утверждение: если в НКВД столкнулись с таким неопознанным явлением, то вполне логично, что они попытаются использовать его в исключительно военных целях. К примеру, как наемного убийцу, универсального солдата, для расправы над людьми. Только такая цель. А в хорошую цель Зина не верила. А значит… Значит, лучше всего было попытаться помочь Асмолову найти лугару.

Да, но если его не найти и не обезвредить, он продолжит убивать. Лугару — убийца. Милосердие ему неведомо. Сострадания у него нет. Он знает только один язык — язык крови и смерти. И всегда будет разговаривать на таком языке.

Эти пугающие мысли буквально разрывали Зине голову. Ей было печально и плохо. С самых ранних лет она не терпела вопросов, на которые нельзя было найти ясные и четкие ответы. Они загоняли ее в тупик. И вот теперь вопросов было столько, что они буквально погребли ее под своей тяжестью. А найти ответы на них она не могла. Как клыки лугару, это разрывало ее на части.

И потому Зина всматривалась в темноту, словно разговаривая с ней, как с очень дорогим собеседником. Ведь в темноте ей все чудился силуэт кровавого, но свободного волка, живущего по своим правилам и законам, недоступным для других людей.

А потому, когда на рассвете раздался звонок в дверь и пришел Виктор, она даже обрадовалась этому. Поплотней завернувшись в шаль, бросилась открывать. Вся квартира спала. Впрочем, на соседей ей давно уже было плевать. Не трогали ее — ну и ладно.

— Извини, что в такую рань… — Вид у Виктора был взволнованный и встревоженный, — я принес тебе кое-что…

— Пойдем скорей! — прикасаясь к его руке, Зина чувствовала небывалый прилив сил, ей хотелось прикасаться к нему вечно. Если бы это действительно стало возможным…

Только в комнате Виктор заговорил.

— Я принес тебе один документ. Забрал у брата. Он очень многое означает. Сейчас начнется совершенно другая эпоха.

— Я не понимаю. Какая?

— Эпоха страха. Теперь за всеми придет страх. Это… Это развязывает им руки. Люди не знают. Вот. Читай.

Виктор протянул ей листок с гербовой печатью НКВД. Зина сразу поняла, что это копия. Вверху стояла надпись «совершенно секретно».

— Это опасно? — вскинула она на него встревоженные глаза.

— Да. У брата забрал, — повторил как-то растерянно Барг. — Утром верну. Он и не заметит. А заметит, так ничего и не сделает. Он мне и не такое давал.

Вернувшись в свое кресло у окна и устроившись на нем поудобнее, Зина стала читать.

«НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР.

ОПЕРАТИВНЫЙ ПРИКАЗ.

от 13 июля 1937 года № 00447.

ОБ ОПЕРАЦИИ ПО РЕПРЕССИРОВАНИЮ БЫВШИХ КУЛАКОВ, УГОЛОВНИКОВ И ДРУГИХ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ.

30 июля 1937 года.

Гор. Москва.

Материалами следствия по делам антисоветских формирований устанавливается, что в деревне осело значительное количество бывших кулаков, ранее репрессированных, скрывшихся от репрессий, бежавших из лагерей, ссылки и трудпоселков. Осело много в прошлом репрессированных церковников и сектантов, бывших активных участников антисоветских вооруженных выступлений. Остались почти нетронутыми значительные кадры антисоветских политических партий (эсеров, муссаватистов, иттихадистов и др.), а также кадры бывших активных участников бандитских восстаний, белых, карателей, репатриантов и т. п. Часть перечисленных выше элементов, уйдя из деревни в города, проникла на предприятия промышленности, транспорт и на строительства.

Кроме того, в деревне и городе до сих пор еще гнездятся значительные кадры уголовных преступников — скотоконокрадов, воров-рецидивистов, грабарей и др., отбывавших наказание, бежавших из мест заключения и скрывающихся от репрессий. Недостаточность борьбы с этими уголовными контингентами создала для них условия безнаказанности, способствующие их преступной деятельности.

Как установлено, все эти антисоветские элементы являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте, и в некоторых областях промышленности.

Перед органами государственной безопасности стоит задача — самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства.

В соответствии с этим ПРИКАЗЫВАЮ — С 5 АВГУСТА 1937 ГОДА ВО ВСЕХ РЕСПУБЛИКАХ, КРАЯХ И ОБЛАСТЯХ НАЧАТЬ ОПЕРАЦИЮ ПО РЕПРЕССИРОВАНИЮ БЫВШИХ КУЛАКОВ, АКТИВНЫХ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ И УГОЛОВНИКОВ…

…Все репрессируемые кулаки, уголовники и другие антисоветские элементы разбиваются на две категории:

а) К первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и, по рассмотрении их дел на тройках, — РАССТРЕЛУ.

б) Ко второй категории относятся все остальные менее активные, но все же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них заключению на те же сроки в тюрьмы по определению тройки.

Приговоры приводятся в исполнение лицами по указаниям председателей троек, то есть наркомов республиканских НКВД, начальников управлений или областных НКВД.

Основанием для приведения приговора в исполнение являются — заверенная выписка из протокола заседания тройки с изложением приговора в отношении каждого осужденного и специальное предписание за подписью председателя тройки, вручаемые лицу, приводящему приговор в исполнение.

Приговоры по первой категории приводятся в исполнение в местах и порядков по указанию наркомов внутренних дел, начальников управления и областных отделов НКВД с обязательным полным сохранением в тайне времени и места приведения приговора в исполнение.

Документы об исполнении приговора приобщаются в отдельном конверте к следственному делу каждого осужденного.

При организации и проведении операции принять исчерпывающие меры к тому, чтобы не допустить: перехода репрессируемых на нелегальное положение, бегства с мест жительства и особенно за кордон, образования бандитских грабительских групп, возникновения каких-либо эксцессов.

Своевременно выявлять и быстро пресекать попытки к совершению каких-либо активных контрреволюционных действий.