Страсть на предохранителе - Владимир Колычев

– Они его утопили, – сказал Максим и решительно поднялся со своего места.

– А как же он тогда сбежал?

– Значит, не сбежал. Я еще вчера думал, что Балахнин с Шалеевым в реке забыли, зачем ныряли? Если труп на месте, значит, нормально все. Теперь можно переключиться на Карпухина. Так они и поступили.

– Погодка сегодня что надо, – произнес Груздев. – Почему бы не искупаться?

Максим глянул за окно и усмехнулся. Не такая уж и хорошая сегодня погода. Ветер нагонял тучи, дело шло к дождю. Но Груздев прав, для удачи любая погода – отличная.

Небо действительно заволокло тучами, но дождь собирался долго. Дождь хлынул в тот момент, когда на берег был вытащен труп Маслакова. Груздев подключил к делу всех, кого только смог, но тело они вылавливали часа два, никак не меньше. У них уже не было надежды на успех, когда Поморцев нащупал на дне покойника.

Труп был сфотографирован, снимок приложен к протоколу осмотра трупа.

Максим на скорую руку сфальсифицировал протокол допроса и с этим багажом взялся за Балахнина. Арестант был доставлен к нему в кабинет. Павлов нарочно заварил чай покрепче.

– Выспался? – спросил он.

– Ну да, поспал малость.

– А я вот вторые сутки без продыху, чаек покрепче, слова покороче. Извини, тебе не предлагаю. Разговора по душам у нас не будет. От тебя требуется чистая формальность. Да – да, нет – нет!

– Что нет?

– А может, все-таки да? – Максим пододвинул к Балахнину фотографию Маслакова, прикрепленную к протоколу, и спросил: – Узнаешь?

– Кто это?

– Шалеев умней оказался. Мы с ним по душам поговорили и чайку попили. Тебе остается чистая формальность и пара собак.

– Опять собаки!

Максим взял бланк протокола с заполненной шапкой, сначала записал вопрос, а затем озвучил ответ:

– Значит, кто такой гражданин Маслаков, вы, гражданин Балахнин, не знаете.

– Подтверждаю.

– Собаку Браю трогать не будем. Пусть она остается на совести Шалеева. Да Карпухина ему отдадим, там, в принципе, ничего криминального нет. А вот Маслакова мы повесим на тебя. Еще и подполковника Малахова! Это пожизненное, Балахнин, высшая мера наказания! А Шалееву всего мы лишь штраф выпишем за издевательство над животными.

– Так я не понял, он что, все на меня валит? – спросил Балахнин.

Максим швырнул перед собой фальшивый протокол допроса и заявил:

– Читай!

– Да не может он! – Балахнин отрицательно мотнул головой.

– Не может, конечно, – сказал Максим, взял протокол небрежно, но в папку положил аккуратно. – Куда ты труп Маслакова дел, он вроде тоже не мог сказать, однако сделал это!

– Я дел?

– Интересный ты фрукт! Зачем Шалеев будет наговаривать на себя, если есть ты? Без лоха жизнь плоха, да?

– Нет, начальник, это ты на Шалея наговариваешь!

– Давай без демагогии, четко, по существу! Маслакова знаешь?

– Нет.

– Очень хорошо, – буркнул Максим, заполняя протокол. – Никодимова знаешь?

– Слышал.

– Да или нет?

– Да.

– Это Никодимов заказал вам подполковника Малахова?

– Зачем ему заказывать Малахова?

– Да или нет?

– Нет.

– Зачем Никодимов отправил вас в Новоселовскую?

– А он нас туда отправлял?

– Отправлял или нет?

– Нет.

– Кто стрелял в Малахова? – Максим нарочно перескакивал с одной темы на другую.

– Я откуда знаю?

– Вы, гражданин Балахнин, стреляли?

– Нет.

– Так и запишем. Нет. – Максим старательно выводил буквы на бумаге. – А кто стрелял? Шалеев?

– Нет.

– Маслаков стрелял?

– Нет.

– Очень хорошо.

– Что в этом хорошего? – с недоумением осведомился Балахнин.

– Для суда очень хорошо. Там любят, когда один соучастник говорит только «да», а другой – только «нет».

– Кто говорит «да»?

– Так, едем дальше. Зачем Сажину понадобился Карпухин?

– Кто говорит «да»? – допытывался Балахнин.

– Твое дело говорить «нет». Очень хорошо, что ты не портишь нам обедню.

– Не надо меня на пушку брать, начальник. Не верю я тебе. Шалей меня не сдавал!

– Зачем Сажину понадобился Карпухин? – быстро и без выражения прочитал Максим следующий вопрос и тут же сам стал отвечать на него: – Карпухин состоял в конфликте с Антоновым из-за служебных разногласий… – Он одернул себя, спохватился, растерянно посмотрел на Балахнина и спросил: – Ты же этого мне не говорил?

– Нет, – ответил тот и совсем невесело усмехнулся.

– И Шалеев не говорил.

– Не мог он тебе этого говорить!

– Почему?

– Да потому, что не знает ничего.

– Это Никодимов может знать, – сказал Максим и в раздумье помассировал пальцем висок.

– Я откуда знаю, в курсе он или нет?

– Так, погоди!.. – Максим вынул из папки фальшивый протокол, быстро пробежал по нему взглядом, ликующе улыбнулся, шлепнул по бумаге внешней стороной ладони и произнес: – Ну и чего ты меня лечишь? Знает Шалеев. Так, ладно, посмотрим, что нам Никодимов скажет. Конвой!

Конвоир появился незамедлительно. Балахнин хлопал глазами, в замешательстве смотрел на Максима. Он-то думал, что с ним тут будут сюсюкаться, а его отправляли в камеру как никому не нужный отброс общества.

Балахнина увели, а Максим велел доставить к нему Карпухина. Шалеев интересовал его сейчас куда больше, но разговор с Балахниным, честно говоря, вымотал его. На Карпухине можно было немного отдохнуть.

Тот потребовал объяснения прямо с порога:

– Почему вы до сих пор меня не освободили?

– Где мы вам найдем сотрудников? – заполняя шапку протокола и даже не глянув на него, спросил Максим. – У нас каждый человек сейчас на счету.

– Каких сотрудников?

– Для вашей охраны.

– Какая охрана? О чем это вы?

– А вы не знаете? – Максим резко, со стуком положил авторучку на стол, удивленно глянул на Карпухина и продолжил: – Мы допросили Балахнина и Шалеева. Вот! – Капитан поднялся, взял посмертную фотографию Маслакова, подошел к собеседнику и показал ему ее. – Этого человека убили они! Утопили! Привязали к ноге большой камень и бросили в реку.

– И что?