Танец змей - Оскар де Мюриэл

Джордж, едва не плача, поцеловал Джоан в лоб, а она что-то утешительно шепнула ему на ухо. Я снабдил Лейтона достаточной суммой денег, чтобы он сумел вернуться в мое поместье в Глостершире (ему было дано задание «доставить мои запонки в безопасное место»), и торопливо отошел в сторону, пока меня тоже не застигли эмоции.

Макгрей взлетел на своего вороного коня, почти неразличимого беззвездной ночью, а Кэролайн и Джоан погрузились в свой экипаж.

Я же сел в тот, где уже дожидались Шеф и Боб, и не успел я вымолвить и слова, как все мы тронулись – в трех разных направлениях, под дополнительным прикрытием тяжелых туч и ревущего ветра. Через пару секунд я потерял из виду Макгреева коня и экипаж Кэролайн – спасибо за это омерзительной декабрьской погоде.

Однако устроиться поудобнее и расслабиться у меня не получалось. Невозможно было понять, преследуют ли нас ведьмы. За каждым из нас могло мчаться по их упряжке, а может, это была одна группа, которой пришлось выбрать одну цель из трех. И судя по тому, как мне в последнее время везло…

Настороженные Шеф и Боб держали револьверы наготове. Я тоже – несмотря на то что целился из левой неважно, – и так мы провели почти все последующие пять часов дороги.

К счастью, мы добрались до Данбара вовремя и успели на ночной рейс до Йоркшира. По иронии судьбы это оказался тот самый поезд, на который можно было сесть еще в Эдинбурге, не нуждайся мы в отъезде тайком.

Шеф привел нас в купе второго класса, в котором мы должны были ехать втроем – он счел, что таким образом у нас будет больше шансов остаться незамеченными. Но увидев те койки шириной в один фут, с простынями, от которых разило самым дешевым мылом на свете, я тотчас сообщил ему, куда он может идти с этим предложением, и отправился прямиком в вагон первого класса, чтобы добыть для себя персональное купе.

От напряжения я был весь на нервах, и состояние мое никак не облегчали мысли о том, что ведьмы, возможно, шли по пятам за Макгреем, который передвигался в одиночку, или решили перехватить экипаж Кэролайн и Джоан. Да и мое положение было ничуть не лучше, а может, даже и хуже: мне приходилось остерегаться Шефа, которому могло вполне прийти в голову напасть на меня, чтобы поскорее управиться со своим заданием.

Я растянулся на свежем крахмальном постельном белье, снедаемый всеми этими дурными мыслями, а в памяти упорно всплывала картинка с гильотиной из моих кошмаров. Снова и снова я повторял про себя записанное Макгреем название места сбора – гостиница «Джордж» на Кони-стрит, – опасаясь, что забуду его, а поезд прокладывал путь сквозь ночную тьму. Я боялся, что не смогу уснуть из-за тревог, но так устал, что моментально провалился в сон.

Когда я проснулся, было по-прежнему темно, и на один блаженный миг я забыл, где нахожусь. Шум и запахи поезда медленно пробрались в мое сознание, и я издал громкий стон досады, когда вспомнил о происходящем.

Я умылся, оделся и заказал себе завтрак в купе, но в тот момент, когда я решил приступить к нему, ко мне внезапно постучали. Не успел я ответить, как дверь распахнулась и с порога на меня уставились плечистые Шеф и Боб. Они бесстыжим образом ощупали взглядами каждый уголок моего купе. Я заметил, что сюртуков на них не было, и испугался, что они сняли их, потому как собирались избить меня до полусмерти и нуждались в свободе движений.

– Как видите, – тем не менее глумливо заявил я, – этой ночью я все-таки не выпрыгнул из поезда.

Шеф поворошил усы, которые, однако, не потеряли при этом симметрии.

– Да и сейчас не стоит. Нам скоро выходить. – Он сверился с зацарапанными карманными часами и кивнул Бобу: – Давай-ка позавтракаем, время еще есть.

И они отправились в вагон-ресторан, не удосужившись закрыть за собой дверь купе.

Я раздраженно встал, чтобы сделать это самому, но как только я прикоснулся к дверной ручке, мне вспомнился образ необъяснимо взволнованного Шефа, проверяющего свой нагрудный карман. Сейчас на нем этого сюртука не было.

И тут мне в голову пришла безумная, совершенно бредовая мысль.

– Не делай этого, Иэн, – прошептал я сам себе, высунувшись из купе и оглядев коридор в обе стороны. Все керосиновые лампы горели, отбрасывая янтарный свет на красные бархатные ковры и оконные рамы из темного дерева. В коридоре было пусто, и я представил, как люди премьер-министра жадно поглощают горы яичницы с беконом а-ля Девятипалый. И сюртуков на них нет, напомнил тонкий голосок у меня в голове. Такой возможности мне больше не представится.

Я вышел из купе, закрыл за собой дверь и на цыпочках зашагал в сторону вагона второго класса.

Через несколько ярдов поезд внезапно заложил поворот, и я был вынужден упереться рукой в дверь чужого купе. Взбудораженному мне этот звук показался пощечиной. Не успел я сделать и двух шагов, как из того купе вышел весьма элегантный пожилой джентльмен.

– Чем могу помочь? – осведомился он, и я чуть не поддался соблазну сказать ему «проваливай обратно».

– Прошу прощения, – сказал я. – Потерял равновесие.

Я поклонился и пошел было дальше, но тут джентльмен снова заговорил:

– В той стороне вагон второго класса, молодой человек.

Я скрипнул зубами и обернулся к нему, улыбнувшись так, что, вероятно, стал похож на гиену.

– О… Я знаю, я просто хочу размять ноги.

– Вы можете размять их и в…

– Ох, не суйтесь не в свое дело! – не выдержал я, а затем развернулся и зашагал прочь.

Вскоре я достиг двери в тамбур, но стоило взяться за ее ручку, как ко мне подошел юный проводник.

– Сэр, эта дверь ведет в вагон второго…

– Да знаю я! – рявкнул я и распахнул дверь.

Ледяной ветер безжалостно хлестнул меня по лицу – поезд ехал с большой скоростью. Снег не шел, но воздух был до того морозным, что я испугался за свои ноздри – не хлынет ли из них кровь. К счастью, терпеть это пришлось совсем недолго – вскоре я вошел в следующий вагон.

Ковров здесь не было, лак на сосновых панелях