Две – к радости - Зои Сагг

Дом именно такой, каким я его запомнила. Минималистичный и белый. Тут едва ли можно обнаружить какую-нибудь безделушку, зато есть куча дорогущей шикарной мебели, на которую страшно присесть и можно только смотреть. Гостиная залита ярким светом, так как одна стена представляет собой просто огромное окно с видом на море.

– Я почти уверена, что его кабинет – в задней части дома. Идем. – Мы шагаем по коридору. Ноги пружинят на плюшевом ковре. Я молюсь богам «Общества сороки», чтобы кабинет был открыт и мы смогли бы попасть внутрь. Проходим мимо комнаты Одри, и я вижу, что она все такая же скучная и стерильная, как была.

Нетронутая и нелюбимая.

Вскоре мы оказываемся у входа в его отвратительный стеклянный кабинет, и он открыт. Стол Уолтера занимает почетное место в центре, на него водружен огромный Apple Mac.

– Так, что именно мы ищем? – спрашивает Харриет, пока мы осматриваем комнату.

– Все, что имеет отношение к Иллюмен Холлу. Проверь все ящики и ту стопку бумаг. У нас мало времени, я не хочу, чтобы экономка что-нибудь заподозрила, так что действуем быстро. Снимай на телефон все, что найдешь!

Мы обе принимаемся за работу, просматривая ящики и все бумаги, лежащие на столе, и очень скоро находим то, за чем пришли. Тут множество документов, относящихся к реконструкции и продаже школы, включая полный список инвесторов.

– Дерьмо… взгляни на всех, кто вложил в это деньги! – Сфотографировав лист, передаю его Харриет. – Похоже, всем родителям дадут большие отступные. И всем учителям тоже выдают огромное выходное пособие. Это удержит их в стороне, не так ли?

– Смотри, распечатка электронных писем Уолтера и миссис Эббот с исторической документацией по школе, которую она сканировала и пересылала ему!

– Вот все, что я смогла найти. Насколько вижу, нет никаких запретов или ограничений на то, что мы можем сделать.

– Интересно! Давай просто сфоткаем всю эту стопку и пойдем. Сможем рассмотреть после, когда вернемся в Иллюмен.

– Чувствую себя настоящим детективом… – Харриет смеется. – И одновременно, кажется, делаю что-то по-настоящему незаконное.

– Да, лучше особо не задумываться об этом. Значит, так, иди и поговори с экономкой, чтобы ее отвлечь. Я уберу тут все, и встретимся на дороге.

– Ладно. Дай только положу это все назад.

Харриет открывает ящики, чтобы спрятать бумаги, убедившись предварительно, что все выглядит точно так, как было, и сложено примерно в том же порядке. Она с силой дергает застрявший ящик, и что-то перекатывается от задней его стенки. Серьга в форме ракушки. Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

– Это Лолы! – вскрикиваю я. Сую ее в карман куртки и застегиваю на молнию.

Рот Харриет открывается от удивления.

– Почему ее серьга была спрятана в этом ящике? Значит ли это, что папа Одри знал ее?

– Не знаю. Но я отнесу это прямо в полицию.

33

Одри

Мы на корабле, и Тедди производит какие-то сложные манипуляции с веревками и большими полотнищами парусов. Не уверена, что меня на сто процентов устраивает тот факт, что я нахожусь в столь неспокойном море с этим парнем. Возможно, мне следовало разузнать, насколько он хороший моряк. Жаль, что не было возможности посоветоваться с Айви, но она уже несколько дней не возвращалась в комнату.

Это отстой, потому что все, что мне нужно, – это шанс объясниться… и сказать ей, что я ее не бросала и определенно не предавала ее. Хотя я чувствую боль от того, что так быстро потеряла Харриет, Макса и Тома, я знаю, что на самом деле они друзья Айви. Мне хочется поделиться с ней своим планом: остаться во внутреннем кругу Араминты и попытаться найти какие-то доказательства вины мистера Уиллиса, или, вероятно, Араминты. Но Айви мастерски избегает меня. Прошла неделя, а она ни разу не ночевала в нашей комнате. Я чувствую себя отчаянно одинокой.

По крайней мере, это значит, что мне не пришлось объяснять ей, почему я вышла сегодня, одетая в позаимствованный дождевик и ботинки. Тедди говорил что-то о том, что на лодке нужна обувь, твердо удерживающаяся на пятке. Надежная обувь. Кем он меня считает? Каким-то альпинистом?

– Можешь передать мне ту веревку?

– Прошу прощения?

– Вон там! Штуку, свернутую у твоей ноги.

– О, точно. – Лодка кренится, когда я делаю шаг, и я совершенно недостойно визжу. – Мы поплывем дальше? Мне кажется, меня немного укачивает.

– Да, прости… я не думал, что будет настолько неспокойно.

– Ты знал, что мы выйдем в море в плохую погоду?

Он широко улыбается в ответ.

– Так гораздо веселее.

– Боже. – Мы врезаемся в следующую волну, и брызги перелетают высоко через борт яхты. Я сняла капюшон, опасаясь, как бы он не испортил прическу. Но теперь все мои волосы в соленой воде, я совсем не уверена, что выгляжу хорошо. Вижу, как Тедди поглядывает на меня, и как бы мне ни хотелось казаться спокойной, я не в порядке.

– Почему бы тебе не спуститься под палубу, пока я не доведу нас обратно? Я знаю местное кафе, которое доставит кофе в док, где мы пришвартуемся.

– Вот теперь ты говоришь на моем языке, – отвечаю я.

Ныряю под палубу, отчаянно цепляясь за перила, чтобы не упасть. Внизу еще теснее, чем мне казалось, приходится наклоняться, чтобы не биться головой о балки. Интересно, припрятан ли где-нибудь тот пиратский костюм.

Тут довольно аккуратно и опрятно, все – на своих местах. Я просматриваю ряд книг, закрепленных в аккуратной деревянной стойке, чтобы понять, что нравится Тедди. Всегда можно оценить парня по тому, что он читает. Уже то, что он вообще читает, – хороший знак, и выбор на удивление интересен: много научной литературы. Тут также есть томик «Одиссеи» Гомера. История путешествия. Это не удивительно.

Есть тоненький томик, который выглядит изрядно потертым. Достаю его наполовину. «Судовой журнал». Хмм. Я вытаскиваю его еще чуть-чуть, а затем слышу шум над головой. Быстро прячу его под сиденье. Почему-то мне не хочется, чтобы Тедди знал, что я тут что-то высматривала. Я чувствую смущение и даже страх. Не знаю, откуда он взялся. Тедди никогда не давал повода ощущать что-то подобное. Наверное, я просто на взводе.

– Ты там в порядке?

– Ага… мне немного лучше. Ты не должен быть наверху? За штурвалом или вроде того? – У меня сводит живот, и я надеюсь, что меня не стошнит.