Крестом и булатом. Вторжение - Дмитрий Черкасов

* БТР 90 (ГАЗ 5993) — четырехосный бронетранспортер, оснащенный 30 мм автоматической пушкой 2А42, 7,62 мм пулеметом ПКТ, 30 мм гранатометом АГ 17 и противотанковым ракетным комплексом «Конкурс». Боевая масса машины — 20 900 кг, экипаж — 3 чел., мощность двигателя — 510 л/с (турбодизель 2В 06 2С), максимальная скорость — 100 км/ч, запас хода — 800 км.

Молодой чеченец довольно зажмурился. Если получится и в его руки попадут пленные омоновцы, то он сделает царский подарок старшему брату. Тот как раз жаловался на нехватку рабочей силы в ауле. А российские менты — парни крепкие, смогут год отработать на строительстве коттеджей. Потом их, конечно, придется пустить в расход. Но такова жизнь раба. Мало кто выдерживает больше. Подыхают от побоев, пытаются броситься на охрану или сбежать, заболевают...

Сайдулла покосился на невозмутимого араба, сидящего позади кресла водителя и перебирающего четки.

Инструктора ему навязали. Гареев хотел самостоятельно провести операцию, но в последний момент из лагеря Однорукого прибыл этот араб и заявил, что приступает к исполнению обязанностей координатора действий обеих групп.

Словечко «координатор» Сайдуллу не обмануло.

Ясно, что никакой он не координатор, а самый настоящий командир, способный в любой момент отстранить Гареева и принять на себя руководство отрядом. Обидно...

Получается, что Сайдулле не доверяют. Но спорить со старшим братом не принято. Резван приказал, Сайдулла согласился. Араб так араб. В конце концов, в бою всякое может случиться. Шальная пуля, осколок. А иногда люди и со скалы срываются. Горы все таки, не равнина. И араб ни от чего не застрахован. Будь он хоть трижды «воином Аллаха».

Однако чтобы пойти на устранение инструктора, нужны веские основания. И пока араб никакого повода не давал. В процесс подготовки не вмешивался, с советами не лез, беспрекословно забрался в кузов головной машины. Может, и потом все будет нормально.

Сидящий за рулем Хож Ахмед Алиханов одной друкой вытряхнул из пачки сигарету и прикурил.

До въезда в долину оставалось чуть более пяти километров.

* * *

Министр государственной пропаганды в печатных и электронных СМИ Михаил Григорьевич Зозуля растянул уголки рта в злобной гримасе и потряс перед носом у своего помощника ксерокопией газетной статьи.

— Как это понимать?

— Что конкретно, Михал Григорьич?

— Вот это! — мятый листок спланировал на сверкающую полировкой поверхность стола. — Это самое! Вы название статьи посмотрите!

— «Ху из мистер Президент? А ху его знает...», — прочел помощник и озадаченно почесал у себя в затылке. — Вот черт...

— Именно! Эти сволочи журналисты меня с ума сведут! Мало им скандалов! Теперь новые устраивают, на пустом месте... Ну, ничего! Раз отключения каналов их ничему не научили, будем действовать жестче! Эту питерскую мафию давно надо было к ногтю прижать... Распоясались! Как ни возьму ихнюю газету, так впору валокордин пить.

— Из аппарата Президента уже звонили, — доверительно сообщил министр. — Очень недовольны.

— А Сам?

— Сам такую туфту не читает. Но может прочесть... Представляете, что тогда будет?

— Так свобода слова, — вяло запротестовал помощник, не испытывающий особого желания опять вступать в бой со злопамятными и профессиональными «акулами пера и объектива».

Конфронтация министерства с издательскими домами Санкт Петербурга ничего хорошего не сулила. Одни неприятности и язвительные замечания. в адрес новоиспеченных цензоров на страницах популярных газет. Родной город Президента всегда отличался изрядным количеством фрондирующих граждан, намного превышающим их нормальную концентрацию в других населенных пунктах.

— Умышленные оскорбления — это не свобода слова, — рыкнул министр.

— Умысел не доказать. Тем более не доказать оскорбление. Они ж одну букву в фамилии поменяли. Согласно закону о СМИ, тут нет состава нарушения...

— Мне плевать на закон о СМИ! — разошелся Зозуля. — Ишь, оборзели! Мало им того, что все правительство из за этой дурацкой подлодки грязью поливают, они еще на Президента замахнулись! Готовьте представление на газету!

— А мотивировка?

— Подберите! — министр схватил ксерокопию. — И вообще, кто такой этот Чернов? Откуда он взялся?

— Без понятия. Журналист как журналист. Мы его специально не проверяли...

— Так проверьте! — взвизгнул перевозбужденный Михаил Григорьевич. — Я уже не первый раз на его статейки нарываюсь! Вот, пожалуйста, очередное творение... «Кацнельсон — чмо и фуфлогон?» И это — о председателе госкомиссии, вице премьере! У Ильи Иосича чуть инфаркт не случился, — слукавил министр.

На самом деле Кацнельсону, как классическому представителю вида «бюрократус хапугис», было совершенно плевать на то, что про него пишут в газетах. Новорусское чиновничество в процессе естественного отбора, произошедшего в рекордно короткие сроки, выработало у себя полный иммунитет к любым выступлениям прессы и действовало по принципу «Нехай клевещут!». Кацнельсона заботила лишь одна вещь — чтобы количество критических публикаций не перешло в качество и чтобы о них не доложили Президенту. Но и на этот случай у него была отмазка. Всегда можно сослаться на происки завистников, туманно намекнуть на «проплаченность» материала и тем самым переложить ответственность на плечи самих журналистов, которых новый Глава Государства не очень то жаловал, хотя и старательно это скрывал.

— Там вопросительный знак поставлен, — вздохнул помощник. — Опять с точки зрения закона нет никаких нарушений. Я читал эту статью... Намеков много, но не привязаться. В конце последнего абзаца приписка о том, что слухи о Кацнельсоне как о взяточнике не подтверждаются...

— Умно, ничего не скажешь!

— Этот Чернов не дурак. Знает психологию читателя...

— Что вы имеете в виду? — спросил багровый от ярости Зозуля, сколотивший капиталы в рекламном бизнесе и слабо разбирающийся в профессиональной журналистике.

— Чернов все время употребляет частицу «не», когда пишет о Кацнельсоне. «Кацнельсон — не сволочь...», «Вице премьер — не подонок...», «Кацнельсон не подавал документы на выезд в Израиль...», «Кацнельсон не украл на ЛОМО* ни копейки»... Читатель же подсознательно частицу «не» пропускает и оставляет в памяти именно те эпитеты, которые Чернов якобы опровергает. Способ довольно примитивный, но действенный.

* Ленинградское оптико механическое объединение.

— Ну так отстраните его от публикаций!

— Как это? — не сообразил помощник.

— Перекройте кислород редакциям, с которыми он сотрудничает. Подумайте, как отобрать лицензии. Короче, не сидите сиднем, а действуйте! — министр посчитал, что тема исчерпана.