Компания чужаков - Роберт Уилсон

Дорога шла вверх по Серра-де-Синтра, мимо Малвейры, мимо того крутого поворота, где нашла свою смерть молодая американка, мимо развилки с шоссе на Азойю, и далее через Пе-да-Серра, вниз к Коларешу, и снова вверх по северной оконечности серры, мимо ночных деревень, неосвещенных поместий — кинташ. Проехав еще несколько километров, Фосс свернул и спрятал машину в кустах. Он пересек дорогу, миновал железные ворота и по гравиевой дорожке вошел в Сады Монсеррате.

В двадцати шагах от дороги к нему присоединились два человека: один пристроился сзади, другой зашел спереди и посветил Фоссу в лицо фонарем.

— Добрый вечер, сэр, — обратились к нему по-английски. — Что в старости быстрее всяких бед…

Человек с фонарем с трудом подавлял смех, но тот, кто подошел к Фоссу сзади, продолжал шептать ему на ухо:

— Нам сеть морщин врезает в лоб надменный?

Со вздохом Фосс припомнил свою реплику:

— Сознание, что близких больше нет, / Что ты, как я, один во всей вселенной.[14]

— Ну-ну, не так все плохо, сэр. Мы ведь ваши друзья, сами знаете.

Уж этот мне английский юмор, вздохнул про себя Фосс. Ричард Роуз, любитель поэзии, заставил всех лиссабонских агентов цитировать классику.

— Учитесь, пока вы тут, — приговаривал он. — Это помогает в серьезных делах.

Трое мужчин прошли к неосвещенному зданию в центре Садов. При первой встрече в здешних местах Роуз сообщил Фоссу, что Сады были спланированы в XVIII веке английским эстетом Уильямом Бекфордом,[15]которому пришлось спешно покинуть страну, спасаясь от виселицы.

— Что же он натворил? — наивно поинтересовался Фосс.

— Трахал маленьких мальчиков, — ответил Роуз, так и подмигивая, высматривая реакцию собеседника. — Любовь, которая назвать себя не смеет…[16]

Он перевел эту реплику на немецкий: как бы Фосс чего не упустил. Ему во что бы то ни стало нужно было проверить наклонности немецкого агента.

Они подошли к нелепому дворцу, выстроенному в середине прошлого века другим эксцентричным англичанином. Первый из спутников Фосса осветил мавританскую колоннаду и нащупал лучом своего фонаря стеклянную дверь за ней. Когда Фосс прошел в пустую комнату, освещенную лишь подвесным фонарем, вздрагивавшим и раскачивавшимся под ударами ветра, он с облегчением увидел рядом с Роузом Сазерленда.

— А! — произнес Роуз, поднимаясь навстречу гостю. — «Изгнанник духа, сам собой гонимый».

— Боюсь, этого мне не понять, — холодно возразил Фосс. Шутовство Роуза отнюдь его не забавляло.

— Пустое, старина, пустое, — захлопотал Роуз. — Строчка из той самой поэмы, откуда мы позаимствовали ваше прозвище, Чайльд-Гарольд. Известно ли вам, что эта поэма была написана в здешних местах, в Синтре?

Фосс промолчал. Роуз и Фосс уселись и закурили, Сазерленд посасывал пустую трубку. Роуз достал из кожаного футляра три металлических стаканчика, наполнил их спиртным из собственной фляги.

— Мы так и не поблагодарили вас за информацию о ракетах, — произнес Сазерленд, поднимая свой стакан так, словно произносил тост. Этой фразой он пытался изменить общую интонацию, извиниться за высокомерное поведение Роуза.

— Информация, разумеется, не помешала ракетам прилететь, — заметил Роуз, небрежно повернувшись на стуле. — И все же спасибо, старина.

— По крайней мере, вы были подготовлены, — возразил Фосс. — И вы обследовали воронки от снарядов.

— Обследовали.

— Полагаю, вы убедились в том, что я говорил вам правду.

— Никаких следов радиации, — признал Сазерленд. — Обычная взрывчатка. И все же мы обеспокоены.

— Мы подозреваем, что это были испытания, — пояснил Роуз.

— Вы думаете, у фюрера хватит времени на испытания, принимая во внимание ситуацию в Италии, Франции и на Восточном фронте? — поинтересовался Фосс.

— На испытание ракет-носителей? — усмехнулся Роуз. — Конечно… покуда Гейзенберг не создаст атомный реактор для получения экарения, как вы его называете.

— Мы это уже обсуждали. Гейзенберг и Хан ясно сказали: атомной программы не существует.

— В разговоре с Бором Гейзенберг не высказывался столь однозначно, а теперь Нильс Бор у американцев, и он, как и многие другие, убедил их: немцы здорово продвинулись с бомбой. Вы чертовски близко.

Фосс устало прикрыл глаза. Они еще покурили в молчании.

— Мы прекрасно понимаем: вы позвали нас в эту глушь не затем, чтобы снова затевать спор, — нарушил молчание Сазерленд. — Вы все равно не сумеете нас убедить, а если б и убедили, остаются еще американцы. При том количестве сведений, которое у них скопилось, они ваших возражений и слушать не станут.

— Во всем мире не наберется и двух дюжин ученых, способных разобраться в этом, — подхватил Роуз. — Даже вы, после учебы в Гейдельберге, далеки от сути. Теорию вы подхватили, но не думаете же вы убедить нас, будто вам известна практическая сторона дела? Тем более, когда вы сидите здесь, в Лиссабоне. Атомная физика — молодая наука, новаторская. Гениальные ученые видят мир по-своему, они могут срезать путь, пойти в обход. Гейзенберг и Хан как раз и есть такие гении. И вы хотите, чтобы мы приняли ваши слова на веру и передали в Лондон: мол, беспокоиться не из-за чего?

— Да, у меня есть для вас кое-что еще, — вздохнул Фосс, до смерти уставший от бессмысленных, ни к чему не ведущих пререканий. В любом случае данным разведки верят лишь тогда, когда хотят поверить, когда руководство в своих целях соизволит поверить.

Сазерленд подался вперед, с трудом скрывая любопытство. Роуз обхватил ладонью коленку, выжидательно склонил голову набок.

— Мы осуществили некую сделку и получили большое количество алмазов непромышленного качества. Это ювелирные камни стоимостью более миллиона долларов. Алмазы, которые я только что отвез в немецкое посольство в Лапа, будут переданы Бичему Лазарду, и тот завтра вылетит в Нью-Йорк через Дакар и Рио. Насколько я понимаю, он должен продать алмазы и приобрести нечто необходимое для германской программы создания секретного оружия. Что именно и у кого он должен купить, мне неизвестно. Я не знаю даже, где он это купит — в Нью-Йорке или другом городе.

— Но вы упомянули «секретное оружие». В этом вы уверены?

— Я передаю вам то, что мне сообщили из Германии. В Берлине говорят о секретном оружии, этот слух достиг фюрера. Я могу лишь подтвердить, что наших фондов в Швейцарии на данный момент было недостаточно для покупки бриллиантов и недостающую сумму нам предоставил в кредит банк Осеану-и-Роша. Такой заем нельзя было бы осуществить без поручительства берлинских властей. Вот почему я бы советовал вам проследить за Бичемом Лазардом.