Тайна старой знахарки - Сандра Лессманн

Джеймс высматривал в толпе жениха, развлекавшего гостей до прибытия невесты. Надо сказать, сэр Орландо в этот день постарался выглядеть, как подобало случаю — великолепный шитый золотом камзол, бархатные бриджи, тончайшего кружева сорочка, кремовые перчатки. Завидев счастливый взгляд Джейн, он ободряюще улыбнулся, но тут подружки, снова взяв в кольцо, повели ее ко входу в небольшую церковь. Джейн последовала за своими братьями по усыпанной камышом дорожке.

В церкви царил такой холод, что она невольно поежилась. Во времена королевы Елизаветы венчание происходило у врат церкви. Бабушка Джейн не раз рассказывала ей об этом, но с тех пор традиции стали другими. Будущий супруг ожидал ее у алтаря. Джейн, став по левую сторону от него, вложила свою ладонь в его руку. Перед началом церемонии жених и невеста сняли перчатки. Она почувствовала ласковое пожатие его теплых пальцев, и сердце девушки замерло. Нет, никто и ничто не разлучит их!

Церемония началась. Сэр Орландо, глядя в изумрудные очи суженой, негромко, но торжественно произнес положенную клятву:

— Я, Орландо Трелони, беру тебя, Джейн Райдер, в жены и обещаю с этого дня любить и почитать тебя в добрые и плохие времена, в богатстве и бедности, в хвори и во здравии, до тех пор пока смерть не разлучит нас, и, как велит святая церковь, клянусь тебе в вечной верности.

На мгновение руки жениха и невесты разомкнулись, после чего Джейн, взяв жениха за руку, тоже произнесла свою клятву, причем даже не сбившись. Затем сэр Орландо выложил положенные десять шиллингов в пользу церкви, положив монеты вместе с кольцом, которое Джейн сняла с правой руки, на раскрытый молитвенник у пастора в руках. Последний убрал деньги, осенил кольцо крестным знамением и протянул молитвенник жениху. Сэр Орландо снова нежно взял левую руку Джейн, чтобы надеть ей на палец кольцо.

— Кольцом этим я беру тебя в жены, вручаю тебе золото и серебро, обещаю быть преданным тебе душой и телом и дарую тебе все мною нажитое.

Еще несколько мгновений сэр Орландо держал кольцо у большого пальца Джейн, затем произнес:

— Во имя Отца…

И, перенеся кольцо к ее указательному пальцу, проговорил:

— …и Сына…

Затем, когда кольцо оказалось уже у среднего пальца:

— …и Святого Духа…

И, наконец, надел его на безымянный палец невесты, сопроводив это заключительным:

— Аминь.

Пастор, благословив новобрачных, начал проповедь об обязанностях, которые несет с собой брак. После службы приглашенные угостились стоявшим тут же в кубках вином, в которое перед тем окунули ветки розмарина и хлебцы.

Новоиспеченные супруги прошествовали к выходу и, оказавшись на улице, увидели восторженную толпу, которая принялась забрасывать их крошками овсяного пирога. Сэр Орландо помог Джейн усесться в карету и попытался стряхнуть с платья крошки.

— Да они у тебя в каждой складке и в волосах тоже, — улыбаясь, сокрушался королевский судья, пытаясь извлечь из своего парика крошки покрупнее. Взяв руку Джейн в свою. Трелони нежно посмотрел на супругу. — Моя жена! — с гордостью объявил он. — Нет, никакими словами не выразить того счастья, которым вы одарили меня, став моей женой.

Изумрудный взор Джейн сиял.

— Я тоже очень, очень счастлива. Потому что люблю тебя так, что не в силах высказать.

Она ожидала, что муж поцелует ее, но он лишь нежно дотронулся до ее щеки. Все время, пока они ехали, сэр Орландо Трелони не выпускал руку Джейн. Прижавшись к нему, она положила голову ему на плечо. Но эта идиллия длилась недолго. Стоило приехать в Окли-Холл, как снова началась суматоха. Торжество наверняка затянется до глубокой ночи, и теперь они смогут побыть наедине лишь в спальне.

В парке за домом были выставлены длинные столы для предстоящего застолья, ломившиеся от разной снеди. Было в достатке и вина, и эля — устроители желали угодить всем. Гости охотно плясали под деревенскую музыку — оркестр старался на славу. Молодые люди, окружив невесту, срывали с ее платья пестрые бантики и прикалывали к шляпам, чтобы с гордостью носить их неделю или даже две в память о радостном торжестве.

Гости преподносили подарки: кубки из хрусталя, латунные часы, черную лакированную шкатулку из далекой неведомой Японии, серебряные чаши для умывания, причудливой формы расчески и щеточки для волос, кружевное белье, тканный из серебряной нити кошель, серебряное зеркало, дюжину оловянных тарелок, покрытый глазурью кувшин и, наконец, расшитую снаружи и изнутри жемчужинами корзину, на которой были изображены взявшиеся за руки Адам и Ева, — на счастье молодым и их потомству.

Приняв эту корзину, Джейн вдруг посерьезнела. Как тяжело вспоминать об умерших детях! Не сразу разум ее освободился от бремени тяжких воспоминаний о прошлом, и она смогла вновь улыбаться любимому супругу и гостям.

Сгущались сумерки. Прислуга зажгла факелы и фонари. Вечер выдался теплым, и гости продолжали веселиться в парке. Постепенно сказывалось утомление этого напряженного дня. Чтобы хоть чуточку отдохнуть, она решила в одиночестве пройтись по усыпанной гравием дорожке, тянувшейся среди буков и кустарника парка. Она велела одному из слуг сопровождать ее с факелом в руке, но вдруг все окутала кромешная тьма. Шум торжества она слышала приглушенно, веял легкий вечерний бриз, уносивший с собой шум прочь.

Какое-то время Джейн стояла в неподвижности, наслаждаясь покоем, глядя на усыпанное звездами небо. У одной из клумб она обнаружила небольшую мраморную скамью. Вздохнув, она опустилась на нее и прикрыла глаза. «Посижу здесь минуту-другую, — сказала она себе, — потом вернусь к гостям и снова буду выступать в роли жены королевского судьи». Джейн почувствовала, как усталость мягким бархатом окутывает ее. День, о котором она мечтала всю жизнь, оказался куда утомительнее, чем ей казалось. Ей не терпелось, чтобы суматоха торжеств, хоть и приятных, наконец миновала и они с мужем смогли оказаться наедине, чтобы он обнял ее, поцеловал…

— Милейшая кузина. Небось размечталась о первой брачной ночи? — с издевкой ухмыльнулся Джеймс.

Вздрогнув от неожиданности. Джейн раскрыла глаза. Вплотную к ней, пошатываясь, стоял ее двоюродный брат.

Он подобрался так тихо, что она не услышала. Намеренно подкрался, чтобы напугать ее, подумала Джейн. С ним всегда надо быть настороже, иначе непременно станешь жертвой очередной пакостной шутки.

Не дожидаясь приглашения, он шлепнулся на скамью рядом с ней слишком близко даже для двоюродного брата.

— Признайся, а ты правда не боишься ни капельки? — с ухмылкой полюбопытствовал Джеймс.

— О чем ты?

— О том, что тебе предстоит нынче ночью. Ты ведь у нас девственница, которая и знать не знает, что ей предстоит.

— В этом смысле я целиком доверяю мужу, — парировала Джейн.

Ей не нравилось, какой оборот принимает их разговор. Джеймс исподлобья посмотрел на нее.

— А тебе известно, что в брачную ночь мужчины, даже самые кроткие, превращаются в диких зверей?