Искатель, 1998 №6 - Сергей Трубин

— Что ты сделал с тем парнем?

— В милицию сдал, — усмехнулся Фадеев.

— Зачем он за мной следил?

— Долго рассказывать. Узнаешь в свое время.

— Куда мы все-таки направляемся?

— Поживешь пока у меня пару дней, потом сообразим, что делать дальше.

— А где моя машина?

— В ремонте, — снова усмехнулся Фадеев. — Не беспокойся, будет как новая, только цвет поменяет. Так ты говоришь, в твоей памяти первыми высадились на Луне наши и немцы, а не американцы?

— Ну да, в тысяча девятьсот семьдесят первом году.

— А кто по-твоему вообще первым в космос полетел?

— Шутишь? Гагарин, конечно.

— Слава Богу, хоть что-то остается неизменным в нашем текучем мире.

Они вышли из здания через служебный вход, свернули к летним кортам, огороженным металлической сеткой, где среди десятка автомобилей стоял пробитый пулями «Фиат» Панова, но сесть в машину не успели. Из двух джипов справа от «Фиата» выскочили какие-то люди в черных джинсовых костюмах, бросились к идущим вдоль ограды Фадееву и Панову, выхватывая оружие. Сзади них с визгом шин и тормозов остановился еще один джип с темными стеклами, из которого тоже десантировалась четверка парней в джинсах, и Станислав с Александром оказались окруженными со всех сторон. И тут Фадеев показал, на что он способен.

Панов еще только считал окруживших их противников с пистолетами, не понимая, что происходит, а Саша уже действовал, мгновенно оценив обстановку и выбрав стратегию поведения.

— Ложись! — прошипел он, толкая Панова в спину. — Под машину!

Они бросились на асфальт, и тотчас же Фадеев открыл огонь из невесть откуда взявшегося пистолета-пулемета, целя по ногам преследователей.

Раздались крики, ответные выстрелы, пули забарабанили по кузову «Вольво», под которую забрались Фадеев и Панов, посыпались стекла, из пробитых шин со свистом вырвался воздух. Александр перестал стрелять, выдернул из кармана пиджака на груди усик микрофона:

— Я в узле второй степени, просчитайте масштабы корректировки.

Что ответили Фадееву неизвестные абоненты, Панов слышать не мог, да и к речи друга прислушивался лишь краем уха, занятый тем, что происходило вокруг. К тому же понять странные переговоры Александра (это у него рация? откуда? с кем он говорит?..) было трудно, однако эти переговоры дали результаты уже в ближайшие секунды.

— Пятиминутка без последствий мне подходит, — сказал Фадеев. — Подготовьте линию по невыключенному, объект — Станислав Викторович Панов, тридцать лет. Да, я готов.

В то же мгновение стрельба стихла. Глаза Панова на короткое время перестали видеть, будто его окунули в подземелье или небо закрыли сплошные тучи. Затем солнце засияло вновь, и Фадеев вылез из-под машины, протягивая руку Станиславу.

— Шевелись, у нас всего пять минут на отступление.

Панов выбрался из-под «Вольво», огляделся, не веря глазам. Ни одного из молодых людей в черном вблизи стоянки не было видно, будто они испарились за несколько секунд. Не заметил Панов и следов перестрелки, хотя помнил шлепки пуль в корпуса машин и грохот взрывающихся стекол. По территории спорткомплекса спокойно шли по своим делам люди, не обращая внимания на озиравшегося Панова и сосредоточенного Фадеева, и эта их будничная целеустремленность подействовала на Станислава сильнее всего.

— Саша, что происходит? — прошептал он.

— Идем. — Фадеев сел в «Фиат» Панова, включил двигатель. — Скоро все узнаешь.

Они выехали с территории ЦСКА на Ленинградский проспект и направились к центру города, затем свернули на Беговую.

— Ты же говорил, что отдал машину в ремонт, — пробормотал Панов.

— Ты это точно помнишь? — с любопытством посмотрел на него Фадеев.

— Издеваешься? — рассердился Станислав. — Ты же сам сказал полчаса назад…

— За это время кое-что изменилось. Неужели не заметил?

Панов задумался. За последние полтора часа на него свалилось столько необычных известий, таинственных происшествий и переживаний, что голова шла кругом и отказывалась работать.

— Когда мы сидели под машиной, мне показалось…

— Ну-ну?

— Показалось, что резко стемнело… а на небе — ни облачка… и эти ребята в черном исчезли…

— Да, ты абсолютник, — хмыкнул Фадеев, еще раз взглянув на осоловевшего приятеля. — Уникальный случай. Кто бы мог подумать, что рядом со мной… — он оборвал себя, сворачивая на мост через железнодорожные пути. Бросил взгляд на зеркальце заднего вида, покачал головой. — Вот собаки! Быстро берут след!

Панов оглянулся, но в плотном потоке машин нельзя было выделить конкретных преследователей, и Станислав перевел взгляд на водителя.

— Кто за нами гонится, Саш? Что вообще происходит? За что меня хотят убить? И кто ты на самом деле?

— Ты задаешь слишком много вопросов, маэстро. Доберемся до безопасного убежища, все выяснится. Главное, что я твой друг.

«Фиат» свернул к Ваганьковскому кладбищу и остановился во дворе девятиэтажного дома.

— Выходим, быстро!

Они выскочили из машины и бегом направились к дому, но в подъезд не зашли, обогнули небольшое кирпичное строение котельной и нырнули в его распахнуло дверь, которая сразу же закрылась за ними. Пробежав короткий коридорчик, Фадеев толкнул фанерную дверь в тупике коридора, вошел в небольшой чулан с каким-то тряпьем и коробками и стал спускаться в открытый квадратный люк. Панов как во сне последовал за ним, ни о чем не спрашивая. Люк сам собою закрылся за ним, отрезая выход наверх. Лестница была деревянная, старая, затоптанная, словно ею пользовались часто и много лет подряд, но ступеньки не скрипели, создавая впечатление монолитной конструкции. На глубине шести-семи метров она кончилась в подвальчике, заставленном бочками и ящиками, тускло освещенном единственной лампочкой в металлическом наморднике. Запахи пыли, ржавого железа, гнилого дерева заполняли подвальчик снизу доверху и создавали впечатление старости, ветхости, запустения и забыто сти. Но Панов не успел проникнуться духом помещения. С гулом отъехала часть стены подвала, в лицо брызнул яркий свет, Фадеев подтолкнул друга в спину, и Панов шагнул в открывшийся проем, широко открывая глаза.

Помещение больше всего походило на зал Центра управления полетами: ряды пультов и столов с компьютерами и дисплеями разных размеров, какие-то шкафы у стен с мигающими индикаторами, перед рядами пультов, спускающимися вниз амфитеатром, гигантский — во всю стену — экран с двумя земными полушариями, покрытыми неравномерной сеткой, в узлах которой разгорались и гасли цветные огоньки.

— Не останавливайся, — сказал Фадеев, понимающе глянув на лицо Панова.

Тот переступил невысокий порог, продавил телом какую-то невидимую упругую пленку и окунулся в мир других запахов, среди которых можно было уловить запах озона, и звуков — от тихих человеческих голосов до таких же негромких звоночков, зуммеров и писков.

Фадеев уверенно направился вдоль крайнего ряда пультов к правому углу зала, нагнулся к женщине в белом костюме у пульта, та кивнула, и Александр шагнул к открывшейся двери