Роковое соглашение - Михаил Март

Дядя разгуливал по каюте и придумывал казнь провинившемуся воришке. То ли руку отрубать, то ли в темницу сажать.

– Старика мне жалко. Он Мифа как сына любит. Звонил, слезно умолял дать ему еще один шанс. Но это значит, что я должен отказаться от своих принципов. Нет, такому не бывать.

Башка и Багет сидели на диване и крутили головами вслед за взбешенным хозяином.

– Миф объявился? – спросил Багет.

– Завтра явится с отчетом. Какой там к черту отчет. Я бы его повесил!

– Стрелки готовы к смерти, – с умным видом произнес Башка. – Унижение для них хуже смерти. Эти ребята слишком много мнят о себе. Великие и неповторимые.

В дерьме мордой извалять, и сразу спеси поубавится. Парашу убирать за бомжами.

Тогда поймут, сколько они стоят в действительности. Так сказать, переоценка ценностей.

Дядя перестал ходить и застыл на месте.

– А у тебя есть голова, Башка. Погонялу свою не зря носишь. А что такое бомж, по сути дела? Несчастный человек, тот же зек, всего лишенный и бесправный. Ни кола ни двора, и кругом одни враги. Вот и пусть на бомжей поработает.

– А если откажется? – резко спросил Багет.

– Никуда он не денется. Его любимого папашку со всех сторон обложили.

Придушат со дня на день, если я не вмешаюсь. Миф у меня по проволоке ходить будет и никуда не денется.

Вот в эту самую секунду у Кречинского в голове родился план. Совершенно сумасшедший, бредовый, но гениальный по его представлению. О каких бомжах может идти речь, когда такую силищу, как Миф, надо бросить на серьезное и жизненно важное дело? И уговаривать не надо, сам пойдет, а ему даже светиться не придется. При этом раскладе существует только одно «но». Своим Кречинский Мифа не сдаст. Придется доложить генералу Турину, что стрелок ушел и к Дяде не вернулся. Вполне резонно для киллера такого уровня, когда он знает, что заказчик его подставил. Для конторы можно и другого стрелка найти. До осени времени хватит.

– Ты что оглох, Багет?

Кречинский встрепенулся. Дядя смотрел на него в упор.

– Что слышно на Петровке, подполковник?

– Скажу одно, Дядя. Черногоров даже не ранен. Дурака валяет в госпитале.

Спектакль. Но пуля должна где-то застрять. Я ездил на Новослободскую. Следов пуль нет. Ни на асфальте, ни в стене, ни в дверях. Тут пахнет подвохом. Но одно скажу точно. Петровка в деле не участвовала. Люди не в курсе, а генералитет мне не докладывает о своих тайнах. Но я работаю в этом направлении. Результаты будут.

– Надеюсь. Ты меня еще не подводил.

– Мне нравится твоя идея с бомжами, Дядя. Но Багета прикрыть надо. И еще.

Пусть он мстит врагам бомжей, но так, чтобы на тех подозрение не упало, а то мы убогому медвежью услугу окажем.

– Вот ты и проконтролируешь его. А в твоей помощи и поддержке он вряд ли нуждается.

– И списочек пусть составит, а то кого нам контролировать. Народу много в Москве мрет.

– Ну, хватит об этом. Сам разберешься, а мне голову мусором не забивай. Перейдем к более важным делам.

С причала, где стояла посудина Дяди, Кречинский уехал во втором часу дня.

У него хватало времени для подготовки, но он не мог связать свою идею в общий узел и найти подход. Один общий и целевой подход, когда необходимо решать задачу не планово и растянуто, а за один эпизод, похожий на фотовспышку.

Мелькнула, и снимок сделан, а дальше все пойдет по заранее спланированному сценарию.

Он катался на машине по Москве, ездил по помойкам, наблюдая за бомжами, но ничего путного в голову не лезло, пока его взгляд случайно не наткнулся на группу цыган, пристающих к людям у метро. Он остановился и долго наблюдал за ними.