Укрощение - Камилла Лэкберг

— Лайла думает, что мы ничего не знаем, — проговорила Тина, подходя к кровати и опускаясь на колени.

— А разве можно так делать? — спросила писательница, встревоженно глядя на дверь. Она сама не понимала, чего больше боится — что появится сама Ковальская или какой-нибудь начальник, который сочтет, что ее права нарушаются.

— Мы имеем право проверять все, что находится у них в комнатах, — ответила надзирательница и запустила руку под кровать.

— Да, но я-то здесь не работаю, — возразила Эрика, пытаясь обуздать свое любопытство.

Тина вытащила маленькую коробочку, поднялась на ноги и протянула ее посетительнице:

— Так вы хотите посмотреть или нет?

— Само собой, хочу.

— Тогда я постою на страже. Я уже знаю, что там.

Тина подошла к двери, приоткрыла ее и стала смотреть в коридор.

Бросив на нее встревоженный взгляд, Фальк уселась на кровать с коробочкой на коленях. Если сейчас появится Лайла, те крупицы доверия, которые у нее, возможно, еще остались, будут потеряны. Но разве она могла устоять перед соблазном заглянуть в коробку? Надзирательница, похоже, считала, что там что-то интересное…

Не дыша, женщина открыла крышку. Трудно сказать, что она ожидала увидеть, но содержимое коробки поразило ее. Одну за другой писательница извлекала газетные вырезки, и мысли завертелись у нее в голове, как в водовороте. Зачем Лайла хранила публикации о пропавших девочках? Почему они так ее интересовали? Быстро просмотрев вырезки, Эрика констатировала, что Ковальская собрала основную часть того, что публиковалось об исчезновениях в местной прессе и вечерних газетах.

— Она может появиться в любой момент, — сказала Тина, не сводя глаз с коридора. — Согласитесь, что все это очень странно? Она набрасывается на газеты, когда их приносят, и затем просит дать их ей, когда все прочтут. Я не понимала, зачем они ей нужны, пока не обнаружила эту коробку.

— Спасибо, — проговорила Фальк и осторожно сложила вырезки обратно в коробку. — Где она лежала?

— В дальнем углу, рядом с ножкой кровати, — ответила надзирательница, продолжая высматривать Лайлу.

Эрика осторожно вернула коробку на место. Она сама не понимала, что делать с тем, что сейчас узнала. Возможно, это вообще ничего не значит. Может быть, заключенную просто интересуют дела о пропаже девочек. Иногда люди увлекаются весьма странными вещами. Однако ей почему-то казалось, что все не так просто. Где-то существует связь между жизнью Ковальской и этими девочками, с которыми она никогда не встречалась. И писательница намеревалась выяснить, что это за связь.

* * *

— Нам многое надо обсудить, — сказал Патрик.

Все закивали. Анника сидела с блокнотом и карандашом наготове, а Эрнст притаился под столом, ожидая упавших крошек. Все было как обычно. Только напряженная атмосфера в кухне указывала на то, что это не обычные утренние посиделки за кофе.

— Вчера мы были в Гётеборге, Мартин и я, — стал рассказывать Хедстрём. — Мы повстречались, во-первых, с Анетт, матерью Минны Вальберг, а во-вторых, с Герхардом Струвером, который высказал свое мнение по нашему делу на основании тех материалов, которые получил.

— Чушь, — тут же, как по команде, буркнул Мелльберг. — Разбазаривание ценных ресурсов.

Патрик проигнорировал его замечание и продолжил:

— Мартин переписал начисто свои заметки за вчерашний день, и сейчас каждый получит копию.

Анника взяла пачку листов, лежавших на кухонном столе, и стала раздавать их коллегам.

— Я хотел бы сначала назвать важнейшие пункты того, что мы узнали, а потом вы сможете прочесть полноценный отчет, если я что-то упустил, — добавил Хедстрём.

Затем он максимально сжато изложил содержание обоих разговоров.

— Из всего, что говорил Струвер, я бы обратил внимание на два момента, — сказал докладчик под конец своей речи. — Во-первых, он подчеркнул, что Минна выделяется из общего ряда. И ее происхождение, и то, как именно она пропала, отличаются от остальных случаев. Вопрос в том, что за этим стоит. Думаю, Струвер прав в том, что нам следует повнимательнее рассмотреть исчезновение этой девочки — и именно поэтому я хотел еще раз переговорить с мамой Минны. Возможно, преступник имеет с ней какие-то личные отношения, что, в свою очередь, может подвести нас к решению загадки Виктории. Само собой, это должно происходить во взаимодействии с полицией Гётеборга.

— Именно, — пробормотал Мелльберг. — Как я уже сказал, это дело тонкое, и…

— Мы не будем наступать никому на мозоли, — вставил Патрик, мысленно поражаясь тому, что начальник обязательно должен произнести свою мысль как минимум два раза. — Будем надеяться, что нам выпадет возможность встретиться с ними. Второе, что нам посоветовал Струвер, — это собрать представителей всех округов для совместного совещания. Это не так-то просто осуществить, но мне кажется, что стоит попробовать организовать такую встречу.

— Это обойдется в кругленькую сумму. Проезд, проживание. Рабочее время. Руководство никогда на это не пойдет, — сказал Бертиль и потихоньку бросил Эрнсту под стол кусок булочки.

Хедстрём с трудом сдержался, чтобы не издать громкий вздох. Работать с Мелльбергом было все равно что медленно вырывать больной зуб. Тяжело и небезболезненно.

— Эту проблему мы решим, когда она станет актуальна, — заявил он нетерпеливо. — Допускаю мысль, что из-за приоритетности этого дела нам выделят ресурсы на национальном уровне.

— Собрать всех, наверное, не так уж и сложно. Может быть, нам всем встретиться в Гётеборге? — предложил Мартин, подаваясь вперед.

— Да, отличная идея, — согласился Патрик. — Анника, ты готова взять на себя координацию этого совещания? Я понимаю, что сейчас выходные и со многими трудно будет связаться, но мне бы хотелось, чтобы это осуществилось как можно скорее.

— Конечно! — секретарь записала задание в свой блокнот, поставив рядом большой восклицательный знак.

— А правда, что в Гётеборге ты столкнулся со своей женой? — спросил докладчика Йоста.

Тот поднял глаза к небу:

— Видимо, здесь невозможно сохранить конфиденциальность.

— Что? Эрика была в Гётеборге? И что она там делала? Она опять сует нос не в свои дела?! — Мелльберг так рассердился, что зачесанные волосы соскользнули с его лысины на ухо. — Ты должен научиться держать в узде свою жену. Это никуда не годится — она всюду лезет и мешает нашей работе!

— Я поговорил с ней об этом, и она больше не будет, — заверил его Хедстрём, но почувствовал, как в нем снова пробуждается вчерашнее раздражение. Странно, как Эрика не понимает, что она может все испортить, что ее действия затрудняют работу полиции!

Бертиль строго посмотрел на него:

— Она тебя не очень-то слушается.

— Знаю, но я обещаю, что это не повторится. — Патрик осознал, как неубедительно звучат его слова, и поспешил сменить тему. — Ты можешь еще раз рассказать то, по поводу чего звонил мне вчера, Йоста?