Имя убийцы - Фридрих Незнанский

Ничто так не повышает квалификацию водителя, как идущая следом машина ГИБДД. Он намеренно ехал по правой полосе со скоростью не больше тридцати, уступал пешеходам, избегал бессмысленных перестроений. Машина с инспекторами медленно обогнула сзади, знакомый сержант смерил его недоброжелательным взглядом, что-то бросил водителю. Турецкий помахал ладошкой — мол, наше вам с кисточкой. Милицейская машина ринулась вперед, вонзилась в лужу, окатила его…

А в целом, день выдался по-настоящему майский, теплый, безветренный. Редкие облачка, повинуясь далеким воздушным потокам, уползали на север. В кафе «Рябинка» его по-прежнему не любили: вчерашний стейк из говядины наполовину состоял из соли.

— Странный вы какой-то, — заметила официантка. — Утро начинать с мяса… фу. Может, вам еще пельмешков налепить? — Судя по всему, лично она предпочитала начинать утро со скандала.

Промежуток времени до обеда он условно разделил на шесть эпизодов — равных по времени, но отличающихся по содержанию. Начал с людей семейных — как самых ответственных. Прокурора Сыроватова он поймал во дворе, когда тот гулял с собакой — существом невнятной породы, острым носиком, лисьими ушами и большими выразительными глазами.

— Вот жена отправила выгуливать, — как бы извиняясь, сообщил Сыроватов. — Волевая она у меня. Сковородку и скалку купила — теперь глава семьи. А еще половики выбивать, на рынок надо сбегать… А что вы здесь делаете, если не секрет, Александр Борисович? — Он покосился на окно второго этажа, где качнулась тюлевая шторка, но никто не появился, и словно забыл, о чем спрашивал. — Вы знаете, я всю ночь думал о ваших словах, о том, что вы знаете, кто убийца. Допускаю, что вы можете ошибаться, это свойственно любому человеку, но все же…

— Собственно, поэтому я и пришел, Виктор Петрович, — поспешил сообщить Турецкий. — Сожалею, но я не знаю имени убийцы.

— Не знаете… — Физиономия прокурора стала вытянутой, как французская булка.

— Шутка, — сказал Турецкий. — Хотел посмотреть на реакцию действующих лиц.

— Вот черт… — Прокурор сделал вид, что страшно расстроился. — Ну, знаете ли, Александр Борисович… И как вам реакция?

— Нормальная реакция. Вчера меня пытались убить. Дважды — в здании вашей прокуратуры и, так сказать, на пленэре.

— Да бросьте, — фыркнул прокурор.

Турецкий молчал. Тот всмотрелся в его обострившееся лицо, осмотрел с ног до головы, почувствовал что-то неладное.

— Позвольте-ка, позвольте, о чем это вы сейчас говорите?

Турецкий рассказал.

— Не может быть, — сказал прокурор. — Мне ничего не сообщали…

— А что вам могли сообщить? Охранникам подсыпали снотворное, проспались, очнулись, оробели. Возможно, пробежались по зданию. Но что они могли найти, кроме перевернутого стеллажа в архиве? Поставили на место, сделали вид, что так и было. Сомневаюсь, что они тут же сообщили начальству о происшествии.

— Да эти идиоты даже не поняли, что было происшествие! — возмутился прокурор. — Ну, вы даете, Александр Борисович. Подбросили нам, как говорится, проблемку…

— Со своими проблемами я сам справлюсь, — заверил Турецкий. — Рассказывайте, как провели вчерашний вечер.

Он расстался с Сыроватовым минут через десять, оставил во дворе в состоянии, близком к прострации. Сидя в машине, анализировал информацию. Алиби у прокурора, разумеется, не было. А неприятностей хватало не только на работе, но и после. Без проблем у нас, как говорится, только с проблемами. Дочь ушла из-под родительской опеки, подтвердив правило, что оставленные без присмотра маленькие дети очень быстро становятся маленькими родителями. Первая жена, с которой он расстался двадцать лет назад, окончательно тронулась рассудком, звонит беспрестанно, предъявляет какие-то несуразные материальные требования, требует денег на лечение — и совершенно не берет в больную голову, с кого она это требует. После работы по настоянию супруги он отправился в общежитие местной типографии, где снимает комнату дочь. Бился в запертую дверь, но в общежитии ребенка не было. Дозвониться до нее он не мог. Позднее выяснилось, что дочь развлекалась на «закрытой» вечеринке со своим молодым человеком (с которым они, кстати, вдребезги разругались по причине — убивать или не убивать будущего ребенка), но два часа личного времени он, тем не менее, бездарно извел. До дома не добрался — позвонила на сотовый сумасшедшая экс-супруга, учинила форменный скандал, заявив, что он ей должен крупную сумму, и если Виктор Петрович в течение недели не отдаст, она накатает «телегу» в областную прокуратуру, и «скупердяю» придется несладко. В расстроенных чувствах он купил в киоске рядом с домом бутылку пива, сидел на качелях, а когда пришел домой, супруга уже спала. «Возможно, не так все просто, — подумал Турецкий. — Какой бы сумасшедшей эта тетка ни была, а без причины терроризировать целого районного прокурора…» «Видит бог, Александр Борисович, я ее убью, — клятвенно заверил Сыроватов. — Она же настоящий псих! Вы знаете, после того как в Мжельске закрыли единственный психоневрологический диспансер, наш городок превратился в юдоль умалишенных, честное слово! Психи бродят по улицам, терроризируют добропорядочных граждан… Я правильно понимаю, Александр Борисович, у вас теперь нет подозреваемого?» — «Отнюдь, Виктор Петрович, — ухмыльнувшись, отозвался Турецкий. — Подозреваемый есть, и, думаю, к вечеру мы сможем с ним тепло пообщаться».

Охранник Недоволин ругался с женой, вернее, ругался только он, а жена внимала. На звонок в дверь появилась его пунцовая физиономия.

— О, Господи, и здесь достанете… Послушайте, сейчас не самое подходящее время…

— Вы не на работе? — удивился Турецкий. По правде сказать, узреть физиономию охранника он рассчитывал меньше всего, хотел поговорить с супругой.

— А с кем вы сейчас разговариваете? — Недоволин успокоился, сообразив, что буйство не прибавит ему очков. — В восемь утра позвонил капитан Белозеров — начальник ОВО, проинформировал, что Лыбину нашли замену. Закрылся химкомбинат — кризис, знаете ли… высвободилось несколько работников. Скоро и в нашей конторе начнут сокращать, черти…

Скрипя зубами, он позволил гостю проникнуть в квартиру, представил супругу — дамочку тихую, скромную, запуганную. Подобных дамочек Турецкий повидал немало — вроде тихая, скромная, а стоит мужу отвернуться, в глазках вспыхивает огонек заинтересованности. Уходила она на кухню с явной неохотой, косила через плечо, украдкой улыбнулась. «Еще одна веселая семейка», — подумал Турецкий.

— Похоже, вы плохо спали, — охранник внимательно посмотрел на него.

— Меня пытались убить, — признался Турецкий. — Поэтому сон был беспокойным.

— За что? — насторожился Недоволин. Дрогнула и напряглась жилка на виске.

— За мое опрометчивое заявление насчет того, что я знаю имя убийцы.

— А вы не знаете?

— Я не знаю имени убийцы.

— Ага… — Недоволин озадаченно почесал затылок. Похоже, он испытал облегчение. — А собираетесь узнать?