Перед смертью не накрасишься - Дарья Калинина

– Вы ко мне? – с легким удивлением спросила она у девушек. – По какому вопросу?

– Вообще-то, мы разыскиваем гражданку Кошкину. Она ведь тут не живет?

В мгновение ока безмятежная до сей поры девушка превратилась в разъяренную фурию.

– Кошкина! – вскрикнула она, вцепившись ногтями в косяк двери. – Ах, вам нужна Кошкина! Вам нужна эта проходимка? Нет, она не живет здесь! Попробовала бы она тут жить! Мой муж и так грозится убить негодяйку! Попробовала бы она сюда сунуться!

– А что случилось? Она вам чем-то навредила?

– Она продала нам квартиру с обременением! – вспыхнула девушка. – И с такой дурной славой, что я даже не хочу тут жить. Мне противно! Муж и ремонт сделал, мастера соскоблили все до самого бетона, но мне все равно противно!

– А что случилось?

– Вы в самом деле ничего не знаете?

– Нет, – покачали головами подруги.

Девушка огляделась по сторонам, словно их кто-то мог подслушать на этой пустой площадке, и прошептала:

– Тут был притон!

– Ой!

– Да-да! – азартно закивала девушка. – Конечно, это было еще до того, как дом выкупил дядя Саркис и сделал из него конфетку! Он нам и продал эту квартиру. Со скидкой! И надо же нам было так вляпаться! Ведь дядя Саркис предлагал нам шикарные апартаменты на пятом этаже. Муж не согласился. Дескать, высоко. А вдруг лифт сломается? И мы купили вот эту, чтобы гореть ей синим пламенем!

– Но почему вы так ненавидите свою квартиру?

– Потому что я порядочная женщина, – с гордостью сообщила им красавица. – И мне чужда даже сама мысль о том, что одна женщина может принадлежать нескольким мужчинам. А уж продавать себя за деньги… Омерзительнее ничего и быть не может! Вы со мной согласны? Ведь я права?

Подруги вежливо промолчали. Хотя на самом деле считали, что омерзительнее проституции в мире есть еще очень и очень много вещей. Торговля наркотиками, например. Незаконная торговля органами для трансплантации. И даже то, что в Африке взрослые и дети голодают и умирают целыми деревнями от болезней, голода и даже от нехватки обычной питьевой воды, тоже куда хуже даже всей мировой проституции, вместе взятой.

– И главное, нас никто не предупредил, что все эти шлюхи остались прописанными в нашей квартире, – продолжала гневаться красавица. – Когда мы покупали квартиру, нам и в голову не пришло, что нужно потребовать форму девять.

– А почему не пришло?

– Но ведь дом был практически новый – после реконструкции! Все прежние жильцы съехали. И мы полагали, что они все выписаны.

– А это оказалось не так?

– Нет. У этой Кошкиной в паспортном столе была знакомая, которая не выписала ни ее, ни ее девиц. И они все до сих пор прописаны у нас. Все! Все тринадцать человек!

– Но вы можете выписать их в судебном порядке.

– Этим мы сейчас как раз и занимаемся. Но их ведь тринадцать, с самой Кошкиной уже четырнадцать. Это получается четырнадцать отдельных дел. И еще всех этих мерзавок нужно найти, вручить им повестки и дождаться, когда они явятся в суд! А они туда не являются. И слушания все откладываются и откладываются! Я уже измучилась ждать. Прошу мужа, чтобы он продал квартиру, и мы бы переехали в другое место. Но он отказывается!

– Отказывается? Почему?

– Говорит, что наша квартира, с обременением из четырнадцати человек, будет стоить сущие гроши. Нормальные люди не захотят судиться четырнадцать раз подряд. А те, кто захочет, вряд ли заплатят нам дорого.

– Ну, так купите себе другое жилье, а эту квартиру сдавайте.

Девушка, которая уже открыла рот, собираясь что-то сказать, внезапно так и застыла с открытым ртом. Но это ее красило.

– Потрясающе! – прошептала она, с восхищением глядя на подруг. – Я считала себя самой умной, а тут приходит какая-то… Она не договорила и горячо воскликнула: – Дорогая! Да вы же меня просто спасли! Сдать квартиру! Это прекрасный выход из положения! Аренда элитного жилья в центре все время дорожает. Мы сможем существенно поправить наши финансовые дела. И купить наконец нормальное жилье в новом доме!

– Конечно сможете! Квартирантам ведь будет все равно, кто тут прописан. Или эти девушки докучают вам?

– Мы с мужем до сих пор не видели ни одну из них!

– А Кошкину?

– И ее тоже!

– Значит, вы ничего о ней не знаете? Не знаете, где она живет сейчас?

– Конечно нет! Если бы я это знала, то я бы уж сама за шкирку притащила бы ее в суд. И добилась бы от негодяйки, чтобы она привела туда всех своих девиц!

И подруги ей поверили. Уж эта красавица точно добралась бы до Кошкиной. И все же у подруг еще была слабая надежда узнать тут что-нибудь про мадам Кошкину.

– Можно еще один вопрос?

– Для вас, дорогая, все, что угодно.

– Если, как вы говорите, все бывшие жильцы съехали из этого дома до реконструкции, то откуда вы узнали о том, что тут в вашей квартире жили проститутки?

– Мне соседка сказала.

– Соседка? Но ведь…

– Соседка из дома напротив, – неохотно пояснила красавица. – Увидела меня на улице и начала говорить всякие гадости. Что, мол, снова вернулась, шалава заразная?

– Это она вам?

– Мне.

– А почему вернулась?

– Бабуля перепутала меня с одной из девиц, которая жила в этой квартире, – нехотя пояснила красавица. – Та тоже была брюнеткой. А бабка подслеповата и…

Девушка не договорила и выразительно развела руками.

– Понятно.

– Да. Мы долго разговаривали с этой бабулей. И я так поняла, что у нее с той девицей была какая-то личная вражда. Вот она и набросилась на меня прямо посредине улицы, приняв за нее.

Что ж, красавице и ее мужу оставалось только посочувствовать. Мало радости жить в квартире, где прежде находился бордель. И уж совсем неприятно, если ты сама при этом похожа на одну из бывших жиличек. Тут уж остается либо менять внешность, либо квартиру.

К соседской бабушке, которая так оплошала, подруги тоже наведались. И она поведала им историю своего очень, как оказалось, близкого знакомства с проститутками. Сама бабуля, надо сказать, поговорить очень любила. И с подругами общалась охотно.

Но вот беда! На прошлой неделе она подхватила грипп. И хотя болезнь уже прошла, она дала осложнение на горло. И бабуля могла теперь только едва слышно шептать. Таким образом, телефонных разговоров с приятельницами она была начисто лишена. Те просто не слышали, что она им пытается сказать.

А раз так, то бабуля ужасно скучала, пока к ней не явились подруги с расспросами про жиличек из дома напротив. Этот визит старушка восприняла так, словно подруги были посланцами свыше, ответом на ее молитвы. Она заварила им горячего чаю и даже не поскупилась выставить на стол сухари, впрочем, не преминув пояснить, что с ее зубами такие сухарики уже не пожевать. Вот и держит их специально для гостей.