Фея лжи - Лариса Соболева

– Так в чем проблема? – объедаясь приготовленной им курицей и картошечкой, переспросила Алиса.

– А ее нет. Она лепила горбатого, на языке уголовников это означает – врать безбожно. То ли заманивает тебя и меня в ловушку, то ли сама попала в переплет и выворачивается, то ли у нее еще есть какие-то задачи.

– Тебе не приходило в голову, что ей просто жалко сережку?

– Исключи эту мысль.

– Почему?

– Припомни, о чем она говорила с тобой, найди противоречия с ложью, а того и другого достаточно, тогда тебе станет понятно – почему. Единственное, что не могу отрицать, – она хочет получить серьгу.

– Хочешь, чтоб я пошевелила извилинами? У меня их нет, раз я клюнула на тебя. Пойду спать.

– А посуду кто будет мыть?

– Ты.

– Я готовил! – возмутился Никита. – Будет справедливо, если ты…

– Не будет, – ласково, без подтекста, сказала Алиса. – Последнее время я сталкиваюсь с одной несправедливостью. С Валеркой нянькалась, а он обманывал меня, кроме этого влез куда-то, его убили, за ним тянется шлейф, который бьет и по мне. В самый трудный момент ты оказался рядом и настолько приблизился, что стал… – Она проглотила слезы и закончила кратко: – Помой посуду сам.

И помыл, а куда деться? Мыл и думал, что сейчас примирение состоится на кровати, это надежный способ убрать негативную полосу. Но Алиса не раздвинула диван, постелила себе на одной половине и отлично там себя чувствовала, Никита слегка завелся:

– А я где буду спать?

Алиса встала, подставила стул к встроенному шкафу, открыла антресоль, оттуда достала одно одеяло и отдала Никите, затем второе, подушку и постельное белье.

– То есть? – не понял он, что с этим делать.

– Спи на полу, – ответила она.

– Как дворняжке, на коврике? – проворчал Никита, расстилая одеяло.

– Если тебя не устраивает…

– Устраивает. Меня все устраивает, – недовольно бурчал он, через паузу сделал пространный намек: – На данном этапе.

– А у меня все этапы закончились. Спокойной ночи.

Это называется – поставила на место. Никита повертелся на жестком ложе, повздыхал да и уснул.

У воды всегда прохладно, свежесть остужала горячую голову, в которой бешено носились мысли. Неужели опять мимо? Неужели он опоздал или опоздает? Похоже на то, время ведь идет. Половину дня он провел в тягучем времени, которое хотелось ускорить всеми способами. Отчего-то сейчас время несется безумно быстро, будто оно получило то самое ускорение, о котором Никита мечтал еще недавно. Странные перепады. А раньше Никита этого не замечал. Время для него ограничивалось мелкими отрезками: поспеть к определенному часу, что-то сделать к определенному числу, не опоздать на поезд или самолет. Но никогда от времени не зависела жизнь, значит, сейчас в права вступили другие законы.

Он водил фонариком по берегу, водил лихорадочно, а если замечал неясную выпуклость, то бежал туда и освещал. Но это были бугры или брошенные пакеты с мусором, которые превращались колдуньей ночью в нечто похожее на человека.

– Мужик, ты че ищешь? Кошелек? – раздался сзади сиплый, прокуренный и пропитой голос.

Никита даже не обернулся, но ответил, продолжая исследовать лучом фонарика берег:

– Труп ищу.

– Иди ты! А че трупу тут делать?

– Хорошо, если его здесь нет, – проговорил Никита.

– Так нет, – уверенно сказал ханурик.

– Точно нет? – повернулся Никита. – А ты у рощ смотрел?

– Мы ж тут все осмотрели, это наша хавка. Бывает, бабки забывают, вот так и лежат в пакетах кошельки. Не, мы еще перед вечером шарили.

– Спасибо, – сказал Никита, идя к роще, откуда пришел.

– За что? – крикнул ханурик.

– Просто так, – бросил через плечо Никита.