Ледяной сфинкс - Валерия Вербинина

Пуля скользнула по волосам Александра и ушла в стену. Какая-то тень метнулась во мраке, опрокинув стул, и бросилась в окно.

– Стой… Стой! – закричал молодой человек, все еще не веря, что это происходит с ним самим, наяву и в собственной его квартире. – Стой, каналья!

Барон подбежал к окну. Всего лишь второй этаж… Но Александр был не в том состоянии, чтобы с легкостью выскакивать в окна. Убийца же мчался с фантастической быстротой, миг – и в конце переулка был виден уже только его силуэт. Схватив револьвер, Александр кинулся в дверь.

Внизу он налетел на Сержа и Никиту, которые услышали выстрел и прибежали узнать, что случилось.

– Корф, в чем дело?

– Он стрелял в меня! – крикнул Александр. – Он пытался убить меня!

– Кто? – пролепетал Серж. – Террорист?

– Не знаю! Я не видел его лица!

Втроем они кинулись по следу стрелявшего, но, конечно, никого не догнали. Человек, который пытался убить Александра, уже давно затерялся в лабиринте петербургских улиц.

– Надо что-то делать, – объявил Серж. – Но идти в полицию…

Мещерский не договорил. Среди аристократии полиция пользовалась единодушным презрением, и обращаться туда считалось ниже собственного достоинства.

– Мы можем сказать старику, – вмешался Никита. – Старик знает, что делать.

Стариком они звали между собой командира своего полка.

– Да, это будет лучше всего, – с облегчением согласился Серж.

И завертелась карусель. Дали знать Старику, тот взвился на дыбы, подключил свои связи, вытащил из постели лучшего следователя, который только собрался вздремнуть, и повез его к Корфу, а по пути захватил и доктора – на тот случай, если барон был ранен. Доктор осмотрел молодого человека, покачал головой, уронил, что дюймом ниже – и все, и еще упомянул что-то о везении. Старик – князь, весь в медалях за боевые действия везде, где Российская империя воевала в последние лет сорок, – топал ногами, тряс седой бородой, брызгал слюной и ругался.

– Черт знает что! Нигилисты! Прохвосты, мать их за ноги!

Вернулся Степка и был немедленно обруган сначала Стариком за то, что пропадал невесть где, затем Никитой – просто так, чтобы поддержать начальство, и напоследок следователем, на чьи бумаги денщик едва не уронил чай. Часы пробили час ночи. Следователь записал показания, прилежно скрипя пером, осмотрел окно, в которое выпрыгнул неизвестный злоумышленник, изучил дверной замок, обошел вокруг дома, потоптался в переулке, вернулся и снова потребовал чай.

– Ну, что? – набросился на него Старик.

– Странно не то, как злоумышленник вышел, а то, как вошел сюда, – объяснил следователь и строго посмотрел на Степку. – Послушай, любезный, ты дверь-то запер, когда уходил?

Степка заморгал, стал клясться и божиться, что он никогда…

– Или же у него был ключ, – добавил следователь, дуя на горячий чай, – потому что надо быть Понсон дю Террайлем[29], чтобы вообразить, будто некто смог бы на морозе каким-то образом забраться по стене к вам в окно, господин барон.

Александр нахмурился. Он вспомнил, что иногда давал товарищам ключ для романтических свиданий, когда находился на дежурстве и квартира была не нужна ему самому. Однако нелепо было бы думать, что Лев, Никита или Серж могли иметь какое-то отношение к ночному нападению – по той простой причине, что Льва уже не было в живых, а двое остальных находились снаружи, когда в него стреляли.