Порядковый номер жертвы - Евгений Сухов

Будучи убежденным холостяком, Кирилл Матвеевич Чемоданов обычно готовил себе сам, и это у него очень хорошо получалось, но сегодня принесли первую пенсию, и он решил отметить это дело: шикануть, отобедав в кафе-ресторане, благо, находилось оно совсем недалеко от его дома.

Приятно было, когда в каком-нибудь присутственном месте, скажем, в районном управлении пенсионного фонда или отделе социальной защиты, произносили его фамилию. А ведь раньше он ее стеснялся. То, что его в садике и школе дразнили Чемоданом, – это еще куда ни шло. Беда заключалась в том, что фамилия была какой-то несуразной, что ли. И длинной. То ли дело Иванов или Петров, на худой конец Васечкин. У одноклассника Кирилла Сашки, с которым Чемоданов сидел за одной партой до пятого класса, и то фамилия была лучше: Пяткин. А у другого его приятеля фамилия была Бабкин. Вполне денежная… Но когда, учась уже в старших классах, Кирилл вдруг узнал, что фамилию Чемодановы носил старинный русский дворянский род, то вначале даже как-то растерялся, а затем возгордился. Особенно после того, как узнал от своей бабки, что его прадед был надворным советником, а род свой они ведут от Федора Ивановича Чемоданова, саратовского воеводы при государе Михаиле Федоровиче.

Кирилл Матвеевич любил осень. Как он считал, это было самое благородное, спокойное и умиротворенное время года, конечно, с затаенной грустинкой и своей философией, печальной и чуть тревожной. Размышляя где-то в таком направлении и предаваясь приятным воспоминаниям – а осень к таковым располагает, – Кирилл Матвеевич остановился у светофора, перешел через перекресток, сделал с десяток шагов и тут в него едва не воткнулся бегущий навстречу парень в спортивном костюме с башлыком. Чемоданов хотел было вытянуть вперед руки, чтобы защититься от столкновения, и ощутил, что в них что-то вложили. А парень тем временем свернул на Маломосковскую и припустил бегом еще пуще прежнего.

Ребенок…

В руках у Кирилла Матвеевича шевельнулся ребенок. На крохотной головке розовая шапочка. Девочка… Несколько мгновений он ошарашенно смотрел на нее, ничего не понимая. А девочка взирала на него сонными заинтересованными глазками и намеревалась вот-вот заплакать. Ее губки обиженно сжались, затем вдруг разомкнулись в беззащитную беззубую улыбку. Чемоданов, не зная, как вести себя с таким маленьким ребенком, прижал его к груди и стал покачивать. Внутри что-то шевельнулось, такое, непонятно-щемящее, и ему вдруг стало жалко себя…

– Отдайте!

Запыхавшийся молодой мужчина протянул к девочке руки, но Чемоданов еще крепче прижал девочку к себе.

– Отдайте, я отец, – произнес мужчина в клетчатой рубашке без рукавов и взялся за девочку. – Да отдайте же наконец, – с силой оторвал он ребенка от груди Кирилла Матвеевича и прижал к себе, убаюкивая.

– Агу-у, – выговорила девочка.

– Разговаривает, – произнес Чемоданов.

– Жива? – отрывисто спросил один из двоих мужчин – круглолицый, с короткими русыми волосами, – гнавшихся за парнем в спортивном костюме с башлыком. Второй мужчина, не сбавляя скорости, побежал дальше.

– Да, – быстро ответил Юра, заглядывая в лицо дочери.

– Слава богу, – констатировал оперативник и согнулся, откашливаясь и пытаясь отдышаться.

Через две минуты вернулся второй оперативник.

– Ушел, гад, – выдохнул он. – На Маломосковской улице свернул во дворы и ушел.

Его товарищ, не разгибаясь, сплюнул тягучую слюну, посмотрел на него и ничего не ответил.

– Ну что, пошли? – уверенно произнес второй оперативник, обратившись к Юрию.

– Куда? – спросил Кирилл Матвеевич, поскольку отец девочки был занят разглядыванием и ощупыванием ребенка.

Похоже, что никаких повреждений похититель Машеньке не нанес. Разве только разбудил…

– Сначала вернемся к «Детскому миру», – ответил Чемоданову второй оперативник. – Может, отыщутся еще свидетели. А потом проедем в Следственное управление для дачи показаний. Вам есть с кем оставить ребенка? – повернулся опер в сторону Юрия.

– Да, – ответил Мальцев. – У меня жена ушла за покупками в «Детский мир». Может, уже вышла…

– Хорошо…

– А сейчас эти показания дать нельзя? – без всякой надежды спросил Кирилл Матвеевич.

– Нельзя, – покачал головой опер. – Надо же составлять протокол, то да се. Да мы и не следователи. Наша задача – ловить преступников. А допрашивают их другие.

– Но мы же того… не преступники, – без особой уверенности произнес Кирилл Матвеевич.

– Вы свидетели! – со значением промолвил второй оперативник. – И очень важные…

Кирилл Матвеевич Чемоданов вздохнул. Ему не по душе было слово «свидетели». Имелось в нем нечто такое, охальное, что ли. Что-то вроде подглядывания в замочную скважину. А вот слово «важные» очень даже понравилось…