Свидетель - Галина Манукян

Дверь за нами с грохотом захлопнулась. Мы повернули направо по темным лабиринтам, потом налево. Убийца, видимо, не сразу справился с замком, потому как топот тяжелых ног лишь теперь послышался в начале коридора. Леденея от ужаса, я заметила дверцу в стене. Вспомнилось «Место встречи изменить нельзя». Я схватила Нику за плечо и одновременно толкнула коленом деревянное полотно. Поддалось. Подруга сразу поняла, чего я хочу. Похоже, она протрезвела от страха. В длинную узкую каморку мы втиснулись вовремя: едва защелкнулась собачка, снаружи раздался шум.

Дернули за ручку. Сердце пропустило удар. Ника зависла надо мной в скрюченной позе с расширенными глазами, ловя открытым ртом воздух, будто рыба, выброшенная ловцами на палубу.

Я закусила губу, стараясь не дышать. Пару секунд, и шаги начали удаляться. Когда они затихли, я громко выдохнула и активировала в телефоне фонарик. Возле нас стояли ведра, щетки, швабры и моющие средства. Я шарила глазами по полкам, не понимая, что делать дальше.

Ника шепнула:

— Давай тихой сапой обратно к служебному выходу. Где мусорки.

— Нет. Может, там сообщники… На лестнице в клубе с этим типом целая толпа была. То ли уголовников, то ли телохранителей. Ужасные рожи.

И вдруг меня озарило: убийца никоим образом не мог разглядеть Нику! Ура!

Я затрясла подругу за плечи, шепча с радостной горячностью:

— Он же тебя не видел, Никуся, не видел! Только если руку или ногу в просвет между стеной и мусорным баком… Он уставился только на меня. Так что ты можешь уйти! Спокойно!

— Зато тебя рассмотрел во всей красе, — возразила Ника. — Даже не предлагай, я тебя не брошу.

— В любом случае, — жарко увещевала я, — поодиночке будет проще сбежать. А если Егора своего у входа встретишь, даже лучше! Закатишь ему скандал, и никто не догадается, что ты была со мной.

— Нас видели вместе. Тот же официант.

— Я об убийце.

— Ты тут вообще из-за меня оказалась. И эта фотка дурацкая, тоже…

— Не фото, видео, — вздохнула я.

Ника уже всматривалась в противоположный угол.

— Что там? Посвети.

— О, еще одна дверь! — воскликнула я.

— Угу, посмотрим, куда выходит.

— А не лучше пересидеть здесь?

— Не лучше. Попой чую. Она у меня привычная к неприятностям. Вдруг гады все прочесывать начнут? Этот типос явно криминальный авторитет или как его там… Надо слиться с толпой и делать ноги. Только подожди. — Ника сняла с себя пальто и забрала мою толстовку, вывернула ее наизнанку. Мы переоделись. Подруга псмотрела на меня критически и стянула с моей косы резинку.

— Волосы распустим, чтобы киллер сразу не засек. Брр, — вздрогнула она, — даже не верится, что эти слова я произношу по отношению к нам. Сюр какой-то.

— Сюр. Только Ник, он не должен увидеть нас вместе, — выдохнула я, пытаясь унять дрожь.

— Глупости… — фыркнула Ника и осторожно высунула нос в приоткрытую щель.

В глаза ударил свет красных фонарей. Разряженные девицы толпились в очереди в туалет. Символично.

Ника шмыгнула к ним. Я быстро закрыла за ней дверь и провернула защелку.

— Варя! — ударила ладонью подруга с той стороны. — С ума сошла?!

— Уходи! Я — через другой выход. Встретимся у тебя дома. Так безопасней! Не стучи! Не привлекай внимание… Всё, я ушла, — буркнула я в щель и мысленно добавила, пытаясь не поддаваться накатывающему ужасу: — Я тебя слишком люблю, чтобы подставлять…

* * *

Я облизнула пересохшие губы и на цыпочках прокралась к противоположной двери. Потопталась у нее, прислушиваясь. По коридору шныряли люди. Официанты или бандиты? Нет, выходить здесь было полным безумием.

Образ убитого парня встал перед глазами. Разум услужливо уложил меня на его место. Я хлебнула раскрытым ртом воздух.

Только не паниковать! Не паниковать! Но что делать?! Господи, как дышать-то?!

Ах да, пранаяма — она всегда помогает… Я прикрыла глаза, зажала одну ноздрю большим пальцем. Потом другую. Сосредоточилась на дыхании, считая вдохи. Благо, кровь в голове стучала подобно метроному. На вдохе «А-а», «оум» — на выдохе. Скоро мысли перестали метаться по лабиринтам ума.

Возможно, принятое по поводу Ники решение было глупым, возможно, летальным, но смысла рисковать подругой я не видела. В конце концов, я ее покойной матери пообещала беречь. Во сне… Или я воспринимаю сны слишком серьезно?

Где-то грохотала музыка. Подбираясь к дверце, выходящей к туалету под красноречивым фонарем, я молилась лишь о том, чтобы Ника не стала меня поджидать здесь. К счастью, она все-таки ушла. А очередь в «уголок отдохновения» ничуть не поредела.

Спешно продвигаясь к выходу между танцующими, я прикрывала волосами лицо. На выходе, за стеклянной дверью холла трое пиджачных мужчин пристально рассматривали выходящих девушек. Не церемонясь, хватали некоторых за руки, разворачивали к себе, что-то спрашивали.

Ледяной ком провалился в желудок и разлился холодом по нижней части тела. Я неловко подалась назад. Увидела, как из зала приближаются еще двое с бычьими шеями и цепкими взглядами. Голова закружилась. Я попятилась на непослушных ногах. Чтобы не упасть, ухватилась за кого-то.

— Вы что, меня преследуете? — возмутился баритон. И я поняла, что вцепилась окоченевшими пальцами в рукав белого пиджака московского спонсора.

— Помогите, пожалуйста… — выдавила я сипло.

— В Гринпис обращайтесь, — буркнул он, сбрасывая мою руку.

— Мне только выйти, — еле слышно пробормотала я.

— Совсем обнаглели уже, — фыркнула леопардовая брюнетка, глядя на меня, как на парию.

Они пошли к выходу в сопровождении телохранителей. Но один из них, здоровенный блондин с квадратной челюстью, задержался. Оценив взглядом меня и происходящее вокруг, он что-то шепнул на ухо москвичу. Тот нервно передернул плечами.

В последней надежде я шагнула за ними. Блондин с совершенно безмятежным видом подхватил меня под локоть и шикнул сквозь зубы:

— Головорезы Шиманского ищут тебя?

— Да.

— Прижмись и улыбайся.

С трудом соображая, я послушалась. Улыбаться не получалось. Поэтому я уткнулась носом в теплый твид пиджака, вдыхая запах дорогого парфюма. Так, с полным эскортом телохранителей мы вышли из клуба.