Бог мелких пакостей - Марина Белова

– Алина Николаевна? – растерянно пролепетала Лариса.

– Я! – гордо подтвердила свое присутствие Алина. – А ты думала, я в упор не замечу твоего «Бон вояжа»? Говори быстро, зачем поехала со мной в Африку? – спросила она и тут же сама ответила: – Посмотреть, как надо вести дела? Опыта поднабраться? Конечно, сейчас туристических агентств пруд пруди. Одним больше, одним меньше. Но даже не надейся отбить у нас клиентов. Так просто мы не сдадимся. Ты еще не знаешь, с кем связалась. Хочешь войны? Будет тебе война.

– Вы заходите, – Лариса жестом показала на стулья, стоявшие в ряд напротив ее стола. – Садитесь.

Алина с гордо поднятой головой прошла к стульям. Села, приняла свободную позу, облокотившись на спинку, закинула ногу за ногу, презрительно обвела взглядом комнату и произнесла:

– Ну? Будешь оправдываться?

– Нет, – слегка смутившись, ответила девушка. – По-моему, вы неправильно меня поняли. Я не собираюсь составлять вам конкуренцию. Мы собираемся торговать товарами для путешествий. Чемоданы, дорожные сумки, костюмы. Туристическое снаряжение. Палатки.

– Да? – не поверила Алина.

– Да. Вот посмотрите, – девушка протянула Алине рекламный буклет. – Можно я закурю? – Она достала из пачки тоненькую дамскую сигарету и потянулась к окну, чтобы взять с подоконника пепельницу и зажигалку, но не удержала равновесие и упала ничком. Упала неловко, как мешок с опилками.

– Что с ней? – спросила я у Алины, когда поняла, что Лариса не собирается подниматься.

Алина обошла письменный стол и наклонилась над девушкой, которая лежала на полу лицом вниз.

– Леля, что с тобой? – она потрясла ее за плечо. Лариса не откликалась. – Марина, подойди посмотри.

Я подошла к ним.

– Давай попробуем ее поднять.

Мы попытались приподнять девушку за плечи. Ее голова заскользила по полу – сама Лариса даже не пошевелилась. Ее тело показалась нам неимоверно тяжелым. Еще стол мешал нам развернуться так, чтобы удобнее обхватить Ларису.

– Может, перевернем ее на спину? – предложила Алина.

Так и сделали – положили Ларису на спину. Теперь мы могли видеть ее лицо. Аккуратно посередине лба, как у индианки, зияла дырочка, из которой тоненькой струйкой вытекала алая кровь. Лариса была мертва, и смерть, очевидно, наступила мгновенно. Лицо девушки не выражало чувства страха: она не знала, что через секунду умрет. Она даже не успела выронить сигарету изо рта, так и упала с ней.

Я с ужасом перевела взгляд на Алину. Та в полной прострации смотрела на Ларису и, поворачивая из стороны в сторону голову, как бы не соглашаясь с происходящим, бормотала:

– Последнюю сигарету не закурила. Бедная Лариса, бедная Лариса. Марина, это не я! Это не я!

– Конечно, не ты.

– Тогда кто?

Как по команде мы вывернули шеи к окну, но высовываться не стали, более того, присели и спрятали головы под подоконник.

– Кто-то стрелял с улицы, – проявляя высшую степень прозорливости, дрожащим от страха голосом сказала я. – Ты слышала выстрел?

– На улице так шумно, асфальт меняют. А зачем ее убили? – тупо спросила Алина.

– Кому-то твоя Лариса помешала. Кому, не знаешь?

– Знаю. Нам. Нас теперь посадят?

– За что? – Я с подозрением посмотрела на Алину, все ли у нее в порядке с головой.

Она тряслась мелкой дрожью и причитала:

– Прости, господи, бес попутал. Я ведь не хотела. Прости, господи.

– Алина, ты о чем?

– Как о чем? Это все он, африканский божок. Ты забыла, что он все мои желания исполняет? Связалась с идиотом! Ой, прости, господи! Деревянный истукан совсем не понимает, что я иногда не со зла говорю. Теперь мне воздастся по заслугам. Что же со мной будет? Еще и Клара Федосеевна на меня в суд подаст за сломанную ногу. Может, еще кто-нибудь найдется. Одно хорошо, что мы не в Америке, там бы мне лет пятьдесят вкатали. А у нас хорошо – больше пятнадцати не дают, потому что срок за более тяжкое преступление поглощает срок за менее тяжкое. Не думаю, что за сломанную ногу больше трех лет дадут. Ты как считаешь? И смертную казнь отменили, тоже хорошо.

Я потрогала Алинин лоб. Да нет, не горячий. Но не похоже, чтобы она придуривалась.

– Алина, ты точно умом тронулась! В Ларису стрелял не божок, а киллер. Надо вызвать полицию.

– Чтобы меня скорее посадили? Кто твоего киллера видел? Никто. Зато рабочие у входа слышали, как я угрожала, что закрою магазин.

– Он еще и не открывался, – поправила я ее.

– И не откроется… благодаря моему предсказанию.

– Как бы то ни было, а полицию вызвать надо.

В этот момент в кабинет заглянул парень, которого Алина столкнула с лестницы. Увидев хозяйку в луже крови, к тому времени из ранки ее вытекло достаточно, он замер.

– Что ты стоишь? Вызывай полицию. Ларису снайпер подстрелил, – объяснила я происшедшее.

– Вот эта подстрелила? – он указал дрожащим пальцем на Алину.

– Что ты мелешь? – возмутилась я. – Откуда у нас оружие? Хотя, если не веришь, можешь обыскать нас.

Юноша испуганно попятился назад.

– Да ты не бойся. Это, честное слово, не мы, – как можно более миролюбиво сказала Алина.

Осмелев, он сделал шаг вперед.

– Как же ее? Наверное, через открытое окно.

– Скорей всего – так. Ты работал на улице, нечего подозрительного не заметил?

– Нет, я работал и по сторонам не смотрел.

– Работничек, – сквозь зубы пробурчала Алина. – Когда надо смотреть, они работают. Когда работать – они ворон считают.

– Алина, – одернула я подругу. – Не заводись.

– И то верно. – Она отвернулась от парня и, глядя на тело Ларисы, перекрестилась. – Кто вызовет полицию?

Мы скосили глаза на парня. Он молча отгородился от нас ладонями – только не я.

– Не хочешь как хочешь. Значит, мы вызовем, без полиции никак нельзя. – Я протянула руку к телефонной трубке. – Полиция? Приезжайте, девушку убили. Кто говорит? Соседи, если можно так сказать. Да, мы и свидетели. Хорошо, ничего не трогаем и далеко не отходим.

«Теперь от общения с ментами не отвертеться. Плохо, что мы оказались в ненужное время и в ненужном месте, но и такое в жизни случается. Мне с Алиной сейчас лучше, чем Ларисе. Она на том свете, а мы на этом», – подумала я.

Вызвав полицию, я почувствовала, что мне стало значительно легче, будто камень с души свалился. Пусть приезжают и во всем разбираются. Мы свидетели, и наше дело – сторона. Будут задавать вопросы – ответим. Конечно, мне лучше изолировать Алину от общения с полицейскими, но такое вряд ли получится: десяток рабочих видели, как мы вдвоем входили в «Бон Вояж». Надо бы с ней поговорить, не приведи господи, еще ляпнет об африканском божке, исполняющем по первому требованию мелкие пакости. Нормальные люди отнесутся к Алининым откровениям однозначно. Никому не придет в голову отдать под суд почерневшую от времени деревяшку, а вот о душевном здоровье моей подруги задумаются.