Блеск и нищета инстаграма - Дарья Донцова

– Костя, устрой Столетова в девятой, – велел Владимир Николаевич.

– Я так и хотел, – ответил Константин.

Мы остались с Максимовым вдвоем. Я присела около своих вещей, которые валялись на полу.

– Вот не зря люблю косметику «Шанель»! Смотрите, пудреница даже не треснула. Может, их делают из бронебойной пластмассы? А шоколадка погибла! Ну, да она точно невкусная, мне ее дали в подарок на кассе. Бесплатно хорошее не получишь.

– Вы похожи на мою жену, – улыбнулся хозяин кабинета, – она тоже в момент стресса всегда шутит.

– Ой, что случилось? – засуетилась медсестра, входя в кабинет. – Константин Петрович сказал, что у вас тут псих разбушевался…

– Зинаида, – строго произнес заведующий отделением, – следи за своим языком. Что с вещами Мышатиной?

– Они пропали, – отрапортовала Зина.

– Как? – ахнул Максимов.

– Никто не знает, – затараторила девушка, – больную оформляли у нас в отделении. Раздели, сложили, что было, в индивидуальный пакет, запечатали его, написали ее данные, отправили на склад. Там приняли, внесли в базу. И упс!

– Что значит упс? – нахмурился начальник.

– Упс, – повторила Зина, – в компе указано: третий стеллаж, пятая полка. А там ничего нет!

– Значит, перепутали, сунули не туда, – сообразил Максимов. – Пусть Варвара поищет.

Дверь распахнулась, в кабинет вошла пожилая дама со старомодной укладкой. Похоже, тетушка по привычке накручивает на ночь бигуди, а потом спит в них. Ей за это надо присудить звание «Герой мира красоты». Лично я пару раз попыталась осуществить подвиг «ночь в железных папильотках», но моего терпения хватило минут на десять, не больше.

– Володя, – гневно сказала бабуля.

Зинаида взглядом показала на меня.

– Варвара Михайловна, у Владимира Николаевича посетительница!

– Да хоть президент к нему заявился, мне без разницы, – отмахнулась старушка. – Это для тебя, сикозявки, он «Николаевич», а для меня Вова, который в семь лет аскорбинку с глюкозой с сестринского поста таскал. Я его столько лет знаю, сколько ты не живешь! И подзатыльников балбесу мной несчитано отвешено. Замолчи, Зинаида, пока я тебя по губам не отшлепала. Вова! Я сама оформила пакет Мышатиной. Барахло противное. Халат копеечный! Обувь бомжихи. Вот белье новое, дорогое. Колготки не с рынка, а фирменные, не за тысячу рубликов куплены. Я отнесла все на полку! Все.

– Тетя Варя, – жалобно произнес заведующий, – у меня к вам претензий нет!

Старушка стукнула кулаком по столу:

– Ишь ты! «Претензий нет». Спасибо!

– Муж больной говорит, что на ней были бриллиантовые серьги и нательный крест, – продолжал Максимов, – все очень дорогое: бриллианты, сапфиры.

– Кольцо в носу с изумрудом из Оружейной палаты она, случайно, не носила? – фыркнула пенсионерка.

– Нет, – вздохнул врач, – но с меня хватит и того, что ее муж перечислил. Ты уж посмотри на полках, может, куда-то случайно в другое место пакет Мышатиной попал?

Старуха опустилась на стул.

– Вова, у нас не скоропомощная муниципальная больничка, куда поток народа поступает. Не Склифосовский, не Боткинская. У них в приемном покое народу полно, конвейер. Вот там немудрено вещи перепутать. А здесь дорогая клиника, пациенты в основном на плановом лечении. Почти все с родственниками прибывают, а коли на работе плохо стало, так и секретарша, и водитель, и охранники приезжают при боссе, они его вещи домой увозят. На складе сейчас на ответственном хранении всего три пакета. Один Никитиной, она, коза, пошла в магазин и рожать там начала. Привезли ее час назад, муж уже сюда несется. Второй – женщины, которая упала на лестнице, опять же в торговом центре, руку сломала. Дочь ее с работы не отпустили, она к ужину прискачет. И третий – Мышатиной. Все. Что тут можно перепутать, а?

– Тетя Варя, ты же понимаешь, какой скандал поднимется, – вздохнул Владимир Николаевич.

И тут на полу зазвонил айфон, я схватила его, отметила, что номер неизвестен, и сказала:

– Алло.

– Мам? Почему у тебя папин телефон? – спросил незнакомый голос.

И только сейчас я сообразила, что подняла трубку Евгения. Айфоны одной модели, как близнецы. Если владелец не купил чехол ужасающей красоты, не наклеил на трубку какие-то картинки, то легко можно перепутать свой и чужой аппараты. Да еще трубка валялась на полу. Наверное, она выпала из кармана мужа Елизаветы, когда тот пытался уничтожить содержимое моей сумки. А я, услышав звонок, решила, что звонит моя трубка.

– Вы сын Евгения Петровича? – спросила я.

– Да. Что случилось? Вы не моя мама, – завопил парень. – Зачем телефон отца взяли? А! Вы его украли!

Ну, яблочко от яблони недалеко падает.

– К сожалению, ваши родители попали в больницу, – осторожно сказала я.

– Куда приехать? – истерично заорал парень. – Они живы?

– Сейчас передам трубку доктору, – сказала я и сунула мобильный в руку Владимира.

– Юрий едет сюда, – пояснил Максимов после завершения краткой беседы, – надеюсь, что он в адекватном состоянии. Тетя Варя, поищи пакет, а?

Пенсионерка вздохнула.

– Вова, его нет.

– Отлично помню, что на Лизе не было украшений, – твердо сказала я, – и «Скорая» это подтвердит. Когда ее понесли в машину, врач сказал одному санитару: «Если есть что-то на шее, в ушах, надо снять, записать». Тот ответил: «Не первый год замужем, знаем, только она голая, без побрякушек, даже обручального кольца нет».

– Неприятностей теперь не оберемся! – заорала Зина.

– У меня идея! – воскликнула я. – Евгений уверяет, что он богатый человек.

– А жена моет полы в супермаркете, – захихикала Зинаида, – да, у него мешки, только не золота. Под глазами. Вот они его главное сокровище.

– Замолчи, – скомандовала Варвара. – Говори, деточка, может, чего толковое скажешь.

– Навряд ли Елизавета пришла на работу в форме уборщицы. Она определенно переоделась, – сказала я, – в супермаркете где-то есть шкафчики для персонала. Надо найти тот, что принадлежит Мышатиной. Возможно, бриллианты там.

– С трудом в это верится, – протянул Максимов.

– А вдруг? – азартно воскликнула я. – Поеду в магазин.

– Спасибо, – улыбнулся доктор, – вы с моей супругой прямо сестры. Она тоже всегда хочет людям помочь. Но зря скатаетесь, вам не разрешат посмотреть содержимое шкафчика Мышатиной.

– Насчет этого не волнуйтесь, – улыбнулась я, – проблем не будет.

– Драгоценности существуют лишь в воспаленном мозгу Евгения Петровича, – пожал плечами врач.

– А вдруг? – повторила я.

Дверь кабинета распахнулась, перед нами предстал симпатичный юноша в джинсах и куртке.