Рок - Борис Седов

- Не «посмотрим», а чтобы приглашения были, - твердо сказал Костя.

- Ладно, ладно, не напирай. Все. И Лившиц повесил трубку.

Я посмотрел на Костю, и он сказал:

- Этот Лившиц не такой уж слабый парнишка. Хоть и попался на позорном деле, но все-таки он не из тех, кто сразу же превращается в студень.

- Я это понял, - кивнул я.

- Да. Но крючочек у нас достаточно крепкий. В абонентском сейфе Банка Голландии лежит пистолет, из которого шесть лет назад были застрелены двое полицейских. Тогда убийцу так и не нашли. А на пистолете этом - отпечатки пальцев Лившица. И он об этом знает.

- Так он что - и тут успел отличиться?

- Конечно нет! Он тут вообще ни при чем. А с пистолетом этим я сам все организовал.

Костя помолчал и добавил:

- Слушай, давай не будем об этом. Это та самая грязь, о которой я меньше всего хотел бы говорить с тобой. Ты ведь тоже подставленный со всех сторон, и сделали это такие ребята, как я. Понимать?

- Да, понимаю, - ответил я. - Не будем.

- Вот и хорошо, - с видимым облегчением сказал Костя.

Он снова помолчал, потом кашлянул и спросил:

- Слушай, а тебе не кажется, что по пивку можно пройтись еще разочек?

Я рассмеялся:

- А я и не знал, что у вас там, в этом вашем федеральном спецпансионате, еще и чтение мыслей преподают!

Костя тоже засмеялся и ответил:

- А ты бы посмотрел на себя со стороны, когда следил за тем, как девки бутылки со стола собирали! Да у тебя на лбу было написано, что тебе еще пива хочется.

- Да? - Я почесал лоб. - Нужно следить за собой, а то кто-нибудь сильно вредный сможет прочесть мои самые важные мысли.

- Не помешало бы, - согласился Костя и взял со стола селектор.

Нажав кнопку, он барским голосом сказал по-английски:

- Дюжину «Риддер Донкера» в номер, - и отключился.

Я посмотрел на часы, засек положение секундной стрелки, и мы оба уставились на дверь. Через двадцать семь секунд раздался стук, и мы одновременно и радостно воскликнули:

- Войдите!

На пороге показалась уже знакомая никелированная тележка, уставленная пивом и стаканами. Костя осмотрел ее и разочарованно протянул:

- А где крабы?

- Вы не заказывали, - любезно ответил официант.

- Зато заказываю теперь. Крабов, и побольше!

- Слушаюсь, - отозвался официант и бесшумно пропал.

Я встал с кресла и подошел к окну.

На улице начало темнеть, и по периметру площади загорелись старинные фонари.

Понятное дело, светилось в них электричество, но сами столбы и прочая арматура были весьма антикварными. Мне захотелось прогуляться по этому старинному и красивому городу, и, повернувшись к Косте, я сказал:

- Пошли, прошвырнемся по Амстердаму?

- А пиво?

- Ты что, думаешь, там, на улице, пивных нету, что ли?

- Хорошая мысль. Пошли.

Мы направились к выходу, но в это время дверь открылась, и официант вкатил тележку, на которой стояло огромное блюдо, накрытое сверкающим колпаком.

- Господа хотят отменить заказ? - не моргнув глазом, поинтересовался он.

- Ни в коем случае, - с жаром ответил Костя, - оставьте все, как есть, а господа пока что прогуляются.

- Может быть, поставить в холодильник?

- Вы очень любезны, - согласился Костя. Выйдя из гостиницы, мы остановились на минуту, решая, в какую сторону идти, и в это время из сгущавшихся сумерек в свет фонаря вышли двое здоровых широкоплечих ребят в спортивной униформе «Адидас».

Я увидел, что они обуты в лаковые штиблеты с квадратными носами, и меня охватила тоска.

Один из них хлопнул другого по плечу и сказал:

- Да ты не ссы, брателла! Как Бульдозер сказал, так и будет. Он пацан конкретный. А с этим барыгой мы разберемся в лучшем виде. Он и бабло нам отдаст до последней копейки, и сосать будет у всех по очереди. Так что - все путем.

- Да я и не ссу, - ответил другой, - только Акимов просто так деньги не отдаст. Кто же просто так свое отдает?

- Что такое «просто так» - знаешь? Вот мы ему «просто так» и организуем. Так что отдаст как миленький. А эти его интернаты сраные и так обойдутся. Этих детишек обиженных надо просто утопить, как щенят, чтобы не коптили небо. Тоже мне, благодетель нашелся! Пошли, брателла, на набережную, пощупаем кочки у здешних мокрощелок! Они тут сговорчивые, особенно если травкой угостишь.

Оба заржали и направились в одну из узких улочек, отходивших от площади.

Я посмотрел на Костю и поразился тому, как изменилось его лицо. Теперь это было лицо безжалостного убийцы. Почувствовав мой взгляд, он повернулся ко мне, посмотрел в глаза и спросил:

- Ну что, хочешь грохнуть их?

Я твердо ответил:

- Хочу.

- Так за чем же дело стало? Пойдем и замочим.

- Нет, Костя. У нас дела поважнее. Так что… Извини.

- Да уж. Твари поганые. - И Костя смачно харкнул на землю. Потом снова посмотрел на меня и сказал: - А пойдем-ка, тезка, да по водочке!

- А пойдем! - согласился я. - Пивом голову не обманешь.

И мы тоже направились в одну из узких извилистых улочек, отходивших от старинной площади с ратушей.

Но улочку мы выбрали совсем не ту, в которой скрылись два подонка, решавших, как они отнимут у какого-то Акимова деньги, предназначенные неизвестным убогим детям. Улочку мы выбрали совсем другую, чтобы избежать соблазна, если случайно наткнемся на этих двух конкретных пацанов.

А соблазн был, и немаленький. Вот тебе и Голландия, страна тюльпанов.

* * *

Королевский павильон, в котором проходил всемирный аукцион драгоценностей, издалека смотрелся как обыкновенная дачная веранда. Правда, подойдя ближе, мы убедились, что застекленные рамы, из которых состояли стены этого летнего павильона, имели причудливый фасон и были сделаны из мелкого чугунного литья, толстые стекла имели зеркальную фаску, а внутри все было отделано красным деревом и голубым бархатом.

В общем - ничего. Но у нас в Царском Селе есть сараи и поинтереснее.

Павильон располагался в глубине живописного парка со множеством извилистых дорожек, статуй и фонтанчиков. И, понятное дело, везде росли тюльпаны. Я не люблю эти юбилейно-похоронные цветы, и мне стало немного кисловато от их однообразного изобилия. Но, как говорится, в чужой монастырь со своим портвейном не ходят, так что я засунул свое недовольство поглубже и постарался не обращать на тюльпаны внимания.