Она умерла как леди - Джон Диксон Карр

– Что именно?

– Все.

Казалось, он борется с собой.

– В том числе финансы. У меня было много французских ценных бумаг. Ладно, не имеет значения. Мы не можем перевести стрелки часов назад… – Внезапно он выпрямился. – Совсем забыл. Я оставил мои часы дома. Вы, случайно, не знаете, сколько сейчас времени?

– Должно быть, немного позже двенадцати.

– Двенадцати! Господи, я должен возвращаться! В час дня новости, и я не могу их пропустить.

Его беспокойство было настолько заразительным, что мои пальцы дрожали, когда я вынимал часы из кармана.

– Но сейчас только пять минут первого! У вас полно времени!

Алек покачал головой.

– Я не могу пропустить новости, – повторил он. – У меня с собой машина – я оставил ее на дороге и пошел прогуляться. Но у меня болят суставы, и мне придется идти к автомобилю черепашьим шагом. Не забудьте насчет вечера, хорошо? – Поднявшись со скамейки, Алек стиснул мою руку и посмотрел на меня некогда острыми серыми глазами. – Боюсь, я не слишком занимательный компаньон, но приложу все усилия. Может быть, поиграем в головоломки – Рита и Барри их обожают. В восемь вечера – не забудьте.

Я попытался задержать его:

– Одну минуту! Рита знает о ваших финансовых неприятностях?

– Нет-нет! – Алек был шокирован. – Я бы не стал беспокоить женщину подобными вещами. Не упоминайте при ней об этом. Я не говорил никому, кроме вас. Фактически, доктор Кроксли, вы мой единственный друг. – И он медленно заковылял прочь.

Я зашагал назад к деревне, физически ощущая на своих плечах бремя тревог. Мне хотелось, чтобы, разрядив атмосферу, наконец пошел дождь. Небо было свинцовым, море – темно-синим, а скалы с зелеными пятнами травы напоминали соединенные вместе куски пластилина.

На Хай-стрит я заметил Молли Грейндж. Алек сказал, что девушка в этот уик-энд не должна вернуться из Барнстейпла – там у нее было машинописное бюро, которым она управляла, – но, вероятно, профессор ошибся. Молли улыбнулась мне, сворачивая в ворота отцовского дома.

День был не из приятных. Том забежал домой выпить чаю в начале седьмого. Он произвел для полиции вскрытие жертвы самоубийства в Линтоне и описывал мне подробности, поглощая хлеб с маслом и вареньем и едва слыша, что я ему говорю. Было уже начало девятого, и небо совсем потемнело, когда я отправился в четырехмильную поездку автомобилем до «Мон Репо».

Затемнение не устраивали до девяти, однако в доме не было света, что само по себе вызывало беспокойство.

Ранее «Мон Репо» был большим красивым бунгало с наклонной черепичной крышей и освинцованными окнами в красных кирпичных стенах. Большинство деревьев плохо росло в морском воздухе, да и трава на лужайках была скудной. Дом от дороги отделяла высокая тисовая ограда. Две песчаные аллеи вели к парадной двери и к гаражу слева. Рядом с гаражом находился теннисный корт. На лужайке справа стояла увитая плющом беседка.

Однако теперь место приходило в упадок. Живая изгородь нуждалась в стрижке. Кто-то оставил под дождем ярко окрашенные пляжные кресла. Один из ставней висел на единственной петле – работник (если он тут имелся) не удосужился починить вторую.

С наступлением темноты изоляция дома ощущалась особенно. Казалось, здесь может произойти все, что угодно, и никто этого не заметит.

Свет совсем померк, и мне пришлось включить фары. Шины захрустели по песку. Нигде не ощущалось никаких признаков жизни. Даже бриз с моря едва проникал сюда. Позади бунгало, за полосой сырой красноватой почвы, можно было разглядеть ряд утесов, круто обрывавшихся к морю.

Фары осветили раскрытые двери гаража впереди. Гараж был двойным – внутри стоял «ягуар» Риты. Когда я замедлил скорость, из-за дома появилась фигура и направилась ко мне.

– Это вы, доктор? – окликнул Алек.

– Да. Я поставлю машину в гараж на случай, если пойдет дождь. Присоединюсь к вам через полминуты.

Но Алек не стал ждать. Он шагнул в лучи фар, и мне пришлось остановиться. Положив руку на дверцу машины, он уставился на аллею:

– Кто-то перерезал телефонные провода!