Четыре палки в колесо - Джанет Иванович

Мой хомячок Рекс бегал по колесу, когда я вошла. Я рассказала ему, как прошел день, и попросила прощения, что не приберегла ему пончиков. Та часть рассказа, что касалась пончиков, похоже, его разочаровала, посему я покопалась в холодильнике и вылезла с несколькими виноградинами. Рекс виноградины принял и исчез в банке из-под супа. Жизнь чрезвычайно проста, когда ты — хомяк.

Я убралась в кухню и проверила сообщения на автоответчике.

— Стефани, это твоя мама. Не забудь про обед. Я приготовила прекрасного жареного цыпленка.

Субботний вечер, а у меня обед с цыпленком у родителей. И не в первый раз. Уже ставшее традицией еженедельное событие. У меня не было личной жизни.

Я потащилась в спальню, плюхнулась на постель и понаблюдала, как минутная стрелка ползет по циферблату наручных часов, пока не настало время ехать к родителям. Мои родители обедают в шесть. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Вот так. Обедай в шесть, или жизни конец.

* * *

Родители живут в узком двухквартирном строении на узком участке узкой улицы в жилой части Трентона, именуемой Бург. Когда я появилась, матушка уже ждала в дверях.

— Что это ты так вырядилась? — поинтересовалась она. — На тебе совсем нет одежды. Как можно в этом ходить?

— Это трикотажная штучка с бейсбольной командой «Молнии», — пояснила я ей. — Я поддерживаю местный спорт.

Позади матушки высунулась бабуля Мазур. Бабуля Мазур переехала жить к родителям вскорости после того, как дедуля отправился на небеса обедать с Элвисом. Бабуля воображает, что ее возраст вне всяких условностей. А папаша считает, что ей давно пора на свалку.

— Мне тоже нужна одна из таких трикотажных штучек, — заявила Бабуля. — Спорим, за мной потянется хвост мужиков во весь квартал, если я натяну нечто подобное.

— Стива, владелец похоронного бюро, — пробормотал папаша из гостиной, уткнувшись носом в газету. — Со своей рулеткой.

Бабуля уцепилась за мою руку своей клешней.

— У меня для тебя припасено развлечение. Погоди, увидишь, что я заготовила.

Газета в гостиной опустилась, и брови папаши поползли вверх.

Матушка осенила себя крестным знамением.

— Может, тебе стоит мне рассказать сначала, — обратилась я к Бабуле.

— Хотела устроить сюрприз, но, думаю, что могу посвятить тебя в это. Тем более, что он будет здесь с минуты на минуту.

В доме воцарилось гробовое молчание.

— Я пригласила на обед твоего ухажера, — добавила Бабуля.

— У меня нет никакого ухажера!

— Ну, сейчас уже есть. Я все устроила.

Я развернулась и направилась к двери:

— Все, я ухожу.

— Ты не можешь так поступить! — завопила Бабуля. — Он будет так разочарован. У нас была приятная долгая беседа. И он сказал, что ему не важно, что ты отстреливаешь людей, чтобы выжить.

— Я и не стреляю в людей, чтобы выжить. Я почти не стреляю в людей.

Мне хотелось биться головой о стену.

— Ненавижу «свидания вслепую». «Свидания вслепую» такая гадость.

— Не может быть большей гадостью, чем тот паршивец, за которого ты вышла замуж, — заявила Бабуля. — Это фиаско могло только одним закончиться.

Она была права. Мое скоротечное замужество потерпело полный крах.

Раздался стук в дверь, и мы все повернули головы и уставились в сторону прихожей.

— Эдди Кунц, — раскрыла я рот от удивления.

— Ага, — подтвердила Бабуля. — Так его зовут. Он позвонил сюда, тебя разыскивал, и тогда я пригласила его на обед.

— Эй, — позвал Эдди за дверью.

На нем были серая расстегнутая до середины груди рубашка с короткими рукавами, брюки в складку и легкие кожаные туфли от Гуччи на босу ногу. В руке он держал бутылку красного вина.

— Привет, — произнесли мы хором.

— Можно мне войти?

— Конечно, ты можешь войти, — пригласила Бабуля. — Полагаю, мы не оставим такого красавчика стоять под дверью.

Он вручил вино Бабуле и подмигнул:

— Это вам, милашка.

Бабуля захихикала:

— Ну, разве он не прелесть.

— Я почти никогда не стреляю в людей, — вмешалась я. — Почти никогда.

— Я тоже, — присоединился он. — Ненавижу лишнюю жестокость.

Я отступила на шаг.

— Простите. Мне нужно помочь на кухне.

Матушка поспешила меня догнать.

— Даже не думай об этом!

— О чем?

— Сама знаешь, о чем. Ты собираешься улизнуть через заднюю дверь.

— Он не в моем вкусе.

Матушка стала загружать тарелки едой. Картофельное пюре, зеленый горошек, красная капуста.

— Что с ним не так?

— Слишком много пуговиц расстегнуто на рубашке.

— Он может оказаться хорошим человеком, — возразила матушка. — Тебе следует дать ему шанс. Чего тебе стоит? А как быть с ужином? Такой прекрасный цыпленок протухнет. Что ты будешь есть на ужин, если здесь не поешь?

— Он назвал Бабулю милашкой!

Матушка разрезала цыпленка. Потом взяла ножку и бросила на пол. Попинала ее немного, потом подобрала и положила с краю блюда.

— Вот, — произнесла она, — мы дадим ему эту ножку.

— Договорились.

— И у меня торт с банановым кремом на десерт, — добавила она, чтобы скрепить сделку. — Так что убедись, что останешься до конца.

Ух ты. Уймись, мое сердечко.