Темная полоса - Яна Розова

– Наташенька. – Встретив меня в коридоре маминой квартиры, Сашка подошел ко мне и робко обнял за плечи. Это были третьи слезливые объятия за сегодняшний день. Я, наверное, уже профи в обниманиях. – Наташенька, я совсем не знаю, что мне делать.

– Ну что ты, – сказала я максимально сочувственным тоном. – Все будет хорошо…

Бывший муж пах тяжелым алкоголем, валерьянкой, приятным парфюмом. Он не пах табаком, как много лет назад, когда мы познакомились, влюбились и поженились. Мама отучила его курить. Он вообще не пах ничем, что могло бы пробудить хоть какие-то воспоминания в моей душе. А ведь момент-то трогательный! После развода мы почти не виделись пятнадцать лет.

Я ощутила, как что-то мокрое капнуло мне на шею. Отстранилась от него, заглянула в его глаза, еще раз поразившись, как же похожа на него его дочь, которая ему совсем не нужна. Постаралась ободряюще улыбнуться.

Непростой будет день, поняла я. И была полностью права.

– Саша, может, познакомишь своих жен?

Саша отскочил от меня на три шага, и только тогда я разглядела в дверном проеме пухлую фигуру второй Сашкиной жены – Алины. Это была активная молодая женщина с яркими рыжими волосами и взглядом… боже ж мой, со взглядом моей свекрови!

– Это Наташа…

Я кивнула Алине и спокойно направилась мимо нее в комнату, где на стульях, расставленных вдоль стен, уже сидели пожилые незнакомые мне дамы. Покойная лежала в гробу, стоящем на табуретках в центре этой комнаты. Она по самую шею была завалена цветами. Обойдя гроб стороной и стараясь даже не смотреть на мертвую старуху, выпившую в свое время не один литр моей крови, я отошла в сторонку.

А все-таки Александра Николаевна была необыкновенным человеком. Основной жизненный принцип моей бывшей свекрови можно было бы выразить поговоркой: что дозволено Зевсу, не дозволено быку. Вы понимаете, что себя она считала не быком. У нее было забавное, по моему мнению, оправдание. Александра Николаевна любила припоминать, что она – представительница славного дворянского рода. В 1919 году мать Александры Николаевны, еще будучи юной девушкой, бежала из революционного Петрограда на юг России, где ее семье принадлежало небольшое поместье, расположенное неподалеку от Малых Грязнушек. Все родные и близкие девушки были расстреляны, их дом конфискован. Александра Николаевна свидетельствовала, что молодая аристократка все же сумела прихватить с собой некоторые фамильные драгоценности, от которых сейчас почти ничего и не осталось.

Поместье, в котором мечтала спрятаться от революции девушка, оказалось сожжено. Тогда будущая прабабушка моей дочери приехала в Грязнушки и, скрыв свое высокое происхождение, устроилась работать учительницей в организованную большевиками школу. Вскоре – какой мезальянс! – учительница вышла замуж за дворника.

Я всегда думала, что Александра Николаевна умом и сердцем пошла в своего плебейского папашу, а иначе мне пришлось бы признать свои представления о благородстве русского дворянства иллюзорными.

Мои волнительные воспоминания прервал мобильный телефон. Встрепенувшись, словно меня уличили в чем-то непристойном, я покинула занятые позиции.

Звонил Геннадий Егорович, прокурор, защитивший нас с Сонькой от злого следователя.

Оказывается, Василий Иванович действительно много на себя взял, явившись в любимый Центр здоровья прокурора Стаценко. Геннадий Егорович затребовал документы по делу Закревской, а выяснилось, что дела-то и нет! Да и откуда оно возьмется, если нет никаких оснований для его возбуждения? Никаких заявлений от родственников, никаких подозрительных заключений патологоанатома. Он просто соврал нам о результатах экспертизы.

И кстати, может ли Сонечка принять Стаценко на этой неделе? Геннадий Егорович прибавил два килограмма. Вроде бы это не смертельно, но…