Крот в аквариуме - Владимир Чиков

Полковник Поляков был вне себя оттого, что прошло почти полторы недели, а его просьба словно повисла в воздухе — ни «да», ни «нет»… «Во всем, черт побери, виноват сам: надо было не связываться с Фейхи, а напрямую звонить генералу О'Нейли и просить его о встрече. Теперь вот жди, когда придет ответ от него».

Спокойно работать Поляков уже не мог, ему был нужен кто-то, кому бы он мог довериться, кто сумел бы успокоить его. «Наверное, надо было бы рассказать жене о том, что якобы во имя личной мести ГРУ решил установить контакт с ФБР, — продолжал он размышлять. Потом засомневался: — А что толку, если бы она и узнала? Она, конечно, выслушала бы меня, но не смогла бы ничем помочь. Да и не безопасно это все: Нина может случайно проговориться…» И тут он впервые ужаснулся, поняв, что зашел слишком далеко в своих намерениях. «Может, пока не поздно, позвонить Фейхи и отказаться от встречи с главой американской миссии?» Прислушался к своему сердцу, но сердце молчало. Подошел к окну и отворил створку. На улице было темно, шел уже восьмой час, пора бы и домой пойти, но его не покидало ощущение, будто он забыл что-то сделать. Вернувшись к столу, взглянул на телефон и тут решил, что надо позвонить в американскую миссию.

На его звонок ответил опять Фейхи:

— О, я рад, мистер Поляков, что вы позвонили! В ответ Фейхи услышал раздраженный голос:

— Меня удивляет, что вы, очевидно, забыли о моей просьбе? И если это так, то, может быть, не надо беспокоить генерала О'Нейли?

— Да нет! Вопрос уже решен. Вчера, седьмого ноября… Я, кстати, поздравляю вас с сорок четвертой годовщиной Октябрьской революции! Так вот вчера мы направили вам и еще одному вашему коллеге из советского представительства официальные приглашения на прием, который состоится в нашей резиденции шестнадцатого ноября…

Что говорил дальше американский полковник, Поляков уже не слушал и, поблагодарив Фейхи, положил трубку…

На другой и в последующие дни Поляков обнаружил за собой активную, чуть ли не лобовую слежку, настолько наглую, что ему даже слышны были радиопереговоры сотрудников ФБР. Опасаясь, что своими неумелыми действиями и разговорами в эфире они раскроют его перед «наружкой» советской внешней разведки, Поляков засомневался: стоит ли идти на установление контакта с американцами? Его колебания усиливались еще и неотступными, черными, как стая галок, мыслями о том, что фэбээровцы на первых же встречах постараются «выпотрошить» из него ценную информацию, а потом откажутся от продолжения контакта. «Можно было бы, конечно, попросить и политическое убежище, — подумал он, — но я не могу один решать судьбу своей семьи — жены и детей. Кроме того, в Советском Союзе остались родители и родственники, которые не знают и не должны знать о моих намерениях». Именно это и побуждало его идти не на измену в форме невозвращения на родину, а только на скрытые контакты с американцами.

Через два дня Полякову позвонил его подчиненный подполковник Сенькин Анатолий Борисович и сообщил, что он и его супруга приглашены официально на прием 16 ноября в американскую миссию Военно-штабного комитета ООН.

— Это очень хорошо! — воскликнул в ответ Поляков. — Я тоже приглашен туда со своей супругой. Тогда поступаем таким образом: ты должен заказать на тот день посольскую машину. На ней вы заедете за моей женой, а затем уже и за мной. Договорились?

— Так точно!

— Ну вот и хорошо.