Ворюга в клеточку - Валерий Гусев

– На тебя саму, старая дура, нужно намордник надеть. Чтоб не гавкала.

Мы эту парочку очень не любили. И побаивались. И не только мы. И собирались участковому пожаловаться. Но как-то забывали.

И вот они идут. Впереди Джой, гавкает на все подряд, а за ним хозяин с самодовольной ухмылкой. Потому что все встречные пугливо их обходят и долго оборачиваются. А ему это страшно нравится: он весь такой великий и ужасный.

Как только они поравнялись с дубом, Алешка хищно прищурился и потянулся за ружьем.

Я схватил его за руку и прошептал прямо в ухо:

– Ты что! Собака-то не виновата!

– Отцепись. Я не в собаку! - прошептал Алешка.

– Еще лучше! - Ружье хоть и духовое, но бьет чувствительно.

– Я в банку, Дим. Фокус будет.

И тут до меня дошло. Джой уже подходил к банке из-под пепси и злобно на нее рычал. А потом как на нее, дурной, рявкнет! Чтобы она удрала с его дороги.

А банка не испугалась: в ответ как подскочит. И как на него бросится, гремя своими боками по асфальту.

Неустрашимый Джой даже хвост не успел поджать. Взвизгнул, как щенок, и рванул в колючие кусты боярышника, которые росли вдоль дорожки. Толстый его хозяин такой прыти не ждал. И на брюхе поехал за Джоем. И так взвыл, когда врезался в кусты, что Джой еще больше испугался и рванул по газону к ограде. Волоча за собой хозяина. И вскоре они исчезли вдали.

– Вот так вот! - сказал Алешка, опуская ружье. - Долго теперь хамить не будут.

Да, я все больше и больше чувствую его превосходство. Честный такой, прямой. Настоящий полковник.

– Всех сов, наверное, распугали своими воплями, - проворчал Алешка.

– Пошли домой, - обрадовался я.

– Совы ночью охотятся. Не знал?

Перспектива просидеть на дереве всю ночь мне вовсе не улыбалась.

– Лех, - сказал я, - если она прилетит за добычей ночью, мы все равно ее не увидим в темноте.

– Ладно, - согласился он. - Как стемнеет, снимем засаду. - И снова взялся за ружье.

А если сова и вправду прилетит? Неужели он будет в нее стрелять? И я спросил его:

– Тебе ее не жалко? Такая способная птица.

А Лешка вдруг произнес в ответ загадочную фразу:

– Не больно-то она и птица.

И молчал до самого вечера.

Вернувшись домой, мы незаметно пронесли ружье в свою комнату и спрятали под тахту. А потом пошли мыть руки и ужинать.

Папа еще не пришел с работы, и мама, поглядывая на часы, вздыхала и, наверное, подсчитывала в уме годы и дни до его пенсии.

– Где бегали? - наконец спросила она. - Чем занимались?

– Шалаш в парке строили.

– Лучше бы в своем доме порядок навели.

– А зачем? - удивился Алешка. - Все равно ремонт будем делать.

– С вами сделаешь, - вздохнула мама и опять взглянула на часы.

– Он сову ловит, - сказал Алешка, правильно поняв ее грустный взгляд. - На удочку.

– Не говори глупости! Лучше посуду помой.

«Чем это лучше?» - подумал я. А Лешка и тут меня обошел:

– Сегодня Димкина очередь.

– Не спорь со мной, Алексей! - вспылила мама. - Ой! Папа пришел! Кушай, Ленечка, кушай, милый. - И она, пригладив ему хохолок на макушке, побежала открывать дверь.

– Где бегали? - спросил папа, переобуваясь. - Чем занимались?

– Бешеных собак отстреливали.

Полуправда всегда убедительна. Ясно же - человек не хочет в чем-то признаться и деликатно врет. Расспрашивать его в таком случае бесполезно.

Папа усмехнулся и пошел ужинать. А мы с Лешкой пошли спать. Но не успели мы угомониться, как раздался телефонный звонок. Так поздно могли звонить только папе. К сожалению, мы не смогли пробраться в прихожую, к параллельному аппарату, и поэтому подслушали одного папу. Но по его ответам сумели восстановить этот ночной диалог.

Участковый: Извините, товарищ полковник, у вас все в порядке?

Папа: Кажется, да. А в чем дело?

Участковый: Сигнал поступил, что ваши ребята сегодня ночуют в парке… на дереве.

Папа на всякий случай приоткрыл дверь в нашу комнату, оглядел «безмятежно спящих» сыновей и снова взял трубку.

Папа: Вполне возможно. Я их выгнал за плохую успеваемость.

Участковый: Может, мне их подстраховать?

Папа: Спасибо, не стоит. Я это сделаю сам.

Участковый (с заминкой): Значит, вы это… тоже… А ваша супруга, значит…

– На ветке, - сказал папа и, попрощавшись, положил трубку.

Какой добросовестный и заботливый человек этот наш участковый. Прямой такой. Будущий полковник.

После уроков мы опять провели время на… ветках.

– Еще один день, - сказал я Алешке, - и я перьями начну обрастать.

Но Алешку это не испугало. Он яростно утверждал, что если сова ворует вещи, то таскает их в свое гнездо. А гнездо у совы может быть только в парке. Значит, совершив очередную кражу, она неизбежно пролетит мимо нас.

– Логично? - спросил Алешка.

– Логично, - вздохнул я.

Но мне почему-то показалось, что Алешка старается убедить не столько меня, сколько самого себя.

Но вот в чем?…

В общем, мы не только обжились в своем «гнездышке», но и начали обрастать, как перьями, новыми полезными знакомствами. В частности, ближе к вечеру мимо проходил наш районный бомж Вася, который к лету перебирался на местожительство в парк. Он сразу же нас засек, остановился, оглядел шалаш, одобрил:

– Неплохо сладили. Токо стенки надо добавить. Опасно без них.

Вася знал, что говорил. Он сам в свое время построил в глубине парка «бунгало» на ветвях. Но однажды свалился с него во сне. И поэтому перебрался на землю - соорудил себе домик из полиэтиленовой пленки, обзавелся имуществом и систематически таскал в свою берлогу разные полезные вещи с помоек и свалок. Вот и сейчас, помимо рюкзака за спиной, Васину поклажу составляла вполне приличная подушка от тахты.

– Кресло будет, - пояснил он. - Без кресла - не жизнь. Вы сходите к универсаму - там еще две такие есть.

Разговор завязался.

– А вы чего? Бездомные, что ли?

– Временно, - сказал я.

– А… - сразу все понял Вася. - Педагогический прием. Исправление ошибок.

Такому умному человеку не стоит врать. Полезнее им воспользоваться.

– Мы сову караулим.

– Брехня, - Вася поставил подушку на землю. Махнул рукой. - В парке она не водится. Уж я-то знаю.