Бандиты - Элмор Леонард

– Ты отвлекся. Ты был в постели с той бабой…

– Беттибар. Она похрапывала, а я лежал и думал, что же человеку дороже – чистоган или то, что принимаешь за самоуважение. Я оставил себе лазейку: дескать, может, все дело не в чувстве собственного достоинства, а в ложном самолюбии. Я прикидывал, может, какая-нибудь другая реклама у меня бы пошла, грузовики там, или моторное масло, или жевательный табак, и тут я услышал какой-то звук возле зеркала, где стоял туалетный столик. Подымаю голову – господи, а там какой-то парень стоит. – Джек облизнул губы и снова протянул стакан бармену. – Повтори-ка еще разок.

Марио поспешно налил ему.

– Лед положить?

– Не, сойдет. – Джек отхлебнул глоток. – Я просто глазам своим не поверил: стоит себе у туалетного столика. Потом он пошел в гостиную – я следил за его силуэтом на фоне окна. Я подождал, больше никаких звуков не доносилось. Тогда я вылез из постели, натянул трусы и на цыпочках пошел к двери. Парень включил свет на столе, открыл кейс моей приятельницы и давай потрошить его и складывать, что приглянется, в сумочку, висевшую у него на руке. Я стал незаметно подкрадываться к нему сзади.

– Ну и ну.

– Он был примерно с тебя ростом. В тебе где-то пять футов шесть дюймов?

– Семь дюймов с четвертью.

– Тогда он малость пониже. И весил на вид фунтов сто тридцать.

– Я вешу сто шестьдесят два, – заявил Марио.

– Так что я решил: справлюсь, если только он не прихватил с собой револьвер.

– Ну и как? Не прихватил?

– И тут он оборачивается, и мы смотрим друг на друга глаза в глаза. Этот парень говорит, так спокойненько: «Держу пари, я попал не в тот номер. Это ведь не тысяча пятьсот пятнадцатый?» Я отвечаю: «И близко не лежало». И что бы ты думал? Он усаживается на стул, достает сигарету и спрашивает: «Не возражаете, если я закурю?» Я спрашиваю: «А что, нервишки разгулялись?» А он: «Просто со мной такого еще не случалось». И прикуривает. Я спрашиваю, неужто он ни разу не попадался. Он говорит: «Под следствием был, но ни разу не осужден. А вы?» Я ему рассказал, что однажды меня сцапали, когда я спекулировал билетами на ипподроме, и содрали двести долларов штрафа. Он говорит: «Не хочу ныть, сам терпеть не могу нытиков, но это я в последний раз, я уже собирался завести дело с моим зятем, будем сдавать машины в аренду». И он так это сказал, что я сразу понял: ему совершенно не охота связываться с этим зятем. Штука в том, что мой зять, Лео, уже тогда уговаривал меня работать в его погребальной конторе. Выходит, у нас с ним было кое-что общее.

– С этим парнем?

– Ну да, у нас с Бадди. Это он и был, Бадди Джаннет, который теперь лежит мертвый у нас в конторе.

– Раз он был такой коротышка, что же ты его не связал?

– Зачем?

– Позвал бы копов.

Джек отпил очередной глоток, не торопясь с ответом.

– Так ведь бывает. Впервые встретишься с человеком, и он сразу же придется тебе по душе. Чувствуешь симпатию к нему, вроде как у вас с ним есть что-то общее.

– Да, но он же влез к вам в комнату!

– А разговаривал он так, точно мы с ним спокойно сидели в холле. Это было что-то новое для меня, такая игра: играй, а там видно будет, куда она тебя заведет. Почему бы и нет?

– Он что-нибудь украл у тебя?

– У меня ничего не было. Он сказал, что давно следит за Беттибар – она носила дорогие шмотки и золотишко. Он уже побывал в этом номере днем, приходил на разведку. Я спрашиваю: «Зачем же приходить еще раз ночью?» А он говорит: «Когда люди уходят из номера, они ничего ценного в нем не оставляют. Первый раз приходишь, чтобы осмотреться, запомнить, где мебель стоит. Видишь, сейчас она спит, бумажник и украшения положила на туалетный столик, я их сразу взял, и мне не надо шарить по комнате, натыкаясь на все подряд». Он и про меня знал, что меня наняли уже здесь, а не привезли из Нью-Йорка. Испрашиваю: «Как ты выбираешь своих клиентов, на глазок прикидываешь?» Он говорит: «Нет, я к ним присматриваюсь. В баре, в других местах. Обычно довольно скоро можно понять, у кого что имеется. Эта твоя – пограничный случай, но все же дело того стоило. У нее в бумажнике больше тысячи баксов». Я спросил, как он вошел в комнату. Он сказал, у него есть такой специальный ключ. Показал мне его. Потом спрашивает: «А что, если леди сейчас проснется?» Я говорю: «Тогда тебе хана». Он спрашивает: «А если не проснется?» Я говорю: «Другое дело. Но сперва объясни, что это за волшебный ключик».

– Небось он его у швейцара стянул, – предположил Марио.

– Не-ет. Он действовал так: регистрировался в гостинице, занимал номер, а потом ночью вытаскивал из двери замок, разбирал его и соображал, как должен выглядеть пожарный ключ.

– Что значит «пожарный ключ»?

– То и значит: «пожарный». Универсальный ключ, который открывает все двери в гостинице, если случится пожар или что-то в этом роде и администрации понадобится проверить все комнаты. Этот парень раньше был слесарем. Я его спрашиваю: «Сколько у тебя таких ключей?», а он мне в ответ: «Я бы мог продать такой ключик понимающему человеку штук за пять, а то и дороже». Я говорю: «А можешь и даром отдать человеку, который окажет тебе кое-какую услугу». Он говорит: «Я-то думал, у тебя другое на уме. Ты берешь себе наличные, я – все остальное, а если она заметит, что у тебя в штанах что-то спрятано, скажешь, твоя штука набухла, и повалишь ее на кровать». Джек ухмыльнулся и покачал головой.

– Вот это был человек! Профессионал высшего класса, в костюме, при галстучке – он выглядел как телезвезда, а разговаривал как самый обычный парень.

– Значит, ты взял у него ключи, – подхватил Марио, – и отпустил его?

Джек жестом остановил его.

– Я сказал ему: «Сперва выкладывай, что утащил». Он опять предлагает: «Оставь себе наличные, а остальное я унесу». Я говорю: «Тогда они впишут мое имя в протокол об ограблении, верно? Один раз попадешь в досье, и твое имя в любой момент может всплыть снова. Нет, мне это не подходит». Бадди говорит: «Да, ты не дурак, может, из тебя что и выйдет. А кишка не тонка зайти в комнату, где спят люди?»

– Я бы не смог, – покачал головой Марио.

– Все-таки это было забавно: он сидит и рассуждает, не тонка ли у меня кишка, при том, что я держу его за яйца. Но я ему не грозил, дескать, отдай ключи или сдам тебя копам. Нет, об этом между нами не было сказано ни слова. Потом, когда мы снова встретились, он сказал, ему понравилось, что я не пытался действовать нахрапом. Он сказал – это высокий класс.

– Господи! – выдохнул Марио.

– А теперь он мертв.

– Еще налить?

– Нет, пока хватит.

Джеку надоело стоять у бара, и он перешел за столик. Огляделся, проверяя, не идет ли Лео, и только теперь заметил, что в баре включили свет. Шел дождь, и сквозь большую стеклянную панель над Кэнэл-стрит небо казалось бледно-зеленым, а все остальное – темным. Вот и Лео. Он на ходу отхлебнул мартини, чтобы не пролить. Редкие волосы прилипли к голове, с плаща течет на пол, лицо напряженное.