Могила Колумба - Мигель Руис Монтаньес

Таким образом, наши страны уже более сотни лет оспаривают обладание подлинными останками первооткрывателя Нового Света, хотя ни у вас, ни у нас нет достоверных доказательств, чтобы уверенно утверждать, у кого находится настоящее захоронение, — заключил испанский детектив.

— Ошибаетесь, сеньор Оливер. В настоящий момент мы можем уверенно утверждать, что праха адмирала нет ни у вас, ни у нас, — подвела черту Альтаграсиа.

Ливень стеной обрушился на площадь перед кафедральным собором, когда три детектива вышли из здания консистории, чтобы пообедать. Десятки школьников в небесно-голубой униформе устремились в близлежащие магазинчики, спасаясь от потопа. Андрес посмотрел на статую Христофора Колумба, возвышавшуюся в центре площади: адмирал был изваян в хрестоматийной позе, с воздетой рукой. Андрес заметил на монументе надпись и решил вернуться сюда позднее, чтобы ее прочитать.

Они направились в «Мезон-де-Бари» на улице Остос, что неподалеку от руин госпиталя Святого Николая. Этот ресторан в одном из самых старых зданий колониальной части города настоятельно рекомендовала Альтаграсиа, видимо, не раз там бывавшая. Ни Андресу, ни Эдвину название ни о чем не говорило. Придя на место, они обнаружили респектабельное заведение, основную клиентуру которого составляли доминиканские интеллектуалы, проводившие время за обсуждением животрепещущих проблем карибского мира. В качестве бонуса ресторан предлагал клиентам ознакомиться с обширной галереей живописных работ лучших местных художников.

Альтаграсиа, стоило ей войти в двери, немедленно привлекла внимание большинства посетителей, словно помимо воли обращавших на нее взгляды. Несомненно, она была хорошо известна в узком кругу интеллектуальной и политической элиты своей страны. Однако, как показалось Андресу, в не меньшей степени она была обязана повышенным вниманием к себе и незаурядной внешности: с бархатистой коричневой кожей, прямыми длинными волосами и точеной фигурой, женщина являла собой образец красоты — результат смешения кровей на Антилах.

Детективам достался столик на втором этаже, возле окна. Их спутница посоветовала попробовать крабов по-креольски, «ламби»[11]и, конечно, банановые гренки. Мужчины последовали ее рекомендациям.

— Вам нравится наша страна, сеньор Оливер? — спросил Эдвин.

— Да, очень. Здесь все дышит историей. А какие пейзажи! А люди!

— Возможно, мы сумеем помочь вам оценить также нашу кухню и, разумеется, национальную музыку и обычаи, — добавила Альтаграсиа.

— Не откажусь, для меня это будет огромным удовольствием.

Они решили перейти на ты и выпить за это по глоточку рома.

Ночь преподнесла в подарок роскошное небо, усыпанное звездами. Но еще более впечатляющей была светящаяся проекция, созданная в вышине мощной лазерной установкой: над Маяком Колумба на небосклоне парило изображение креста, видимое практически из каждого уголка города. Оливер подумал, что сноп света исходит как раз из здания, где покоились останки адмирала — если они, конечно, там вообще когда-либо находились.

Испанец вышел из отеля «Харагуа», где остановился на днях, и зашагал по набережной. Он только и думал, что о странной краже. Не вызывало сомнений: воры действовали скоординированно в обеих странах и позаботились довести этот факт до общего сведения, оставив подпись адмирала у входа в ограбленные помещения.

Сегодня они встречались в баре «Сартен», славящемся национальным карибским колоритом. В отеле ему сказали, что бар этот в колониальном районе, всего в получасе ходьбы, и он решил прогуляться.

Вечернее солнце отражалось в морской воде, волны вдоль набережной переливались фантастическими красками. Внезапно Андрес заметил за собой слежку. С самым беззаботным видом он остановился у одного из прилавков, каких в районе было множество: торговали ромом и многочисленными напитками. Андрес взял пиво «Президент», самое известное в стране, и обратился в зрение и слух. Человек, следивший за ним, прошел дальше и скрылся из виду. Но Андрес хорошо его рассмотрел. Мужчина лет тридцати пяти, в коричневом костюме и с пестрым галстуком. Не возникло и тени сомнения: его «ведет» доминиканская полиция. Он заплатил за пиво и поспешил к месту встречи. Благополучно добравшись до нужной улицы, он обнаружил скромных размеров заведение, освещенное неярким голубоватым светом. Из глубины зала доносился шум веселья; почти сразу он заметил Альтаграсию и Эдвина — они пришли раньше. Подсев к ним, он первым делом рассказал о том, что обнаружил пару минут назад.

Доминиканец попытал сгладить ситуацию.

— Ну что, ты готов к карибской ночи? — спросил он как ни в чем не бывало.

— Звучит заманчиво. Если только твои парни не приготовили мне новых сюрпризов, — сухо ответил испанец.

— Не возьму в толк, о чем ты. Можешь не сомневаться, мои ребята тут ни при чем. Научный отдел полиции такими вещами не занимается, — с недоумением сказал Эдвин.

— Ладно, завтра я постараюсь побеседовать с шефом и выяснить, в чем дело. Но почему вы считаете, что это именно доминиканская полиция? — с едва заметным смущением спросила Альтаграсиа.

— Профессиональное чутье.

Чтобы разрядить атмосферу, женщина предложила заказать рому и позвала Эдвина танцевать меренгу. А испанец пусть посмотрит и оценит. Зажигательный ритм произвел должное впечатление на Андреса. Правда, он решил, что никогда в жизни не сможет так летать по площадке, как эти двое.

На другой день в рабочем кабинете Альтаграсиа сообщила, что потребовала объяснений у департамента полиции по поводу случившегося. Необходимо совместное совещание, чтобы собрать воедино все найденные улики и обсудить ситуацию в целом.

— У меня ощущение, — поделился соображениями Оливер, — что мы не понимаем сути проблемы. Возможно, ключом к разгадке в этом деле являются не сами по себе останки того или другого члена семьи Колумб, но какая-то тайна из тех, что сопровождали адмирала после смерти.

— А именно? — уточнил доминиканец.

— В биографии сей исторической личности есть масса загадочных обстоятельств, — продолжал испанский детектив. — Если хотите, я могу рассказать о некоторых таинственных моментах жизненного пути Христофора Колумба, которые так и не нашли объяснения даже теперь, спустя пятьсот лет после его смерти.

— Сделай одолжение, — отозвалась Альтаграсиа. — Это может помочь нам выделить главное и наметить основные направления в расследовании.

Испанец принялся по порядку излагать историю тайн Колумба. Первой загадкой, причем одной из самых существенных, являлось его происхождение. И хотя традиционно признается версия о генуэзских корнях мореплавателя, не существует неопровержимых доказательств, подтверждающих его итальянское происхождение. Есть теории, в которых упор делается на принадлежность к португальской или французской нации. Есть версии о том, что он родом из других европейских стран. На их фоне самыми обоснованными выглядят гипотезы, указывающие на каталонское или балеарское происхождение адмирала, но они пока не проработаны до конца.