Под скорбной луной - Карен Одден

— Да знаю, — отозвалась Элси. — Старухам-сплетницам такое отношение очень даже нравится.

— А тебе? — поднял бровь я.

— Ну хватит! — возмутилась девушка и пошла к плите за горячим чайником.

Мой взгляд случайно упал на ма. К моему удивлению, наша перепалка даже не заставила ее улыбнуться. Посматривая на Элси, она явно глубоко задумалась — иначе откуда бы эта вертикальная морщинка на переносице? Я тоже глянул на девушку. Ее руки, обычно такие ловкие, никак не могли совладать с ручкой чайника. О, да у нас тут, как говорят речники, мутный водоворот…

Похоже, ма не возражала против отношений Элси и Имана. Однако не из-за молодого ли человека ссорились близнецы? Неужто Колин не одобрял кандидатуру Имана? Должно быть, ему было не по себе от мысли, что сестра выскочит замуж и уйдет из дома… Ведь ма Дойл — не миссис Коннелли, ворковать дома с птичкой не в ее характере.

Воцарившуюся в кухне тишину бодро прервала ма:

— Во вторник заходил на чай Гарри. Он тебе не рассказывал? Мальчик так волновался из-за человека, который выпал из поезда и раскроил себе череп… Все же он без ума от своей работы в госпитале.

— Даже чересчур, — бросила вернувшаяся к столу Элси и поставила заварочный чайник, накрыв его сложенным вдвое полотенцем. — Обожает рассказывать во время еды, как мозги бултыхаются в раскрытой черепушке.

Я хмыкнул.

— Джеймс отправляет его на пару недель в Эдинбург на стажировку по хирургии. Оттуда — сразу в лечебницу в Суррее. Говорит, что Гарри — настоящий талант. Хочет через годик послать его в Королевский колледж Эдинбурга, обещает оплатить обучение.

— Похоже, Джеймс и впрямь заинтересован в нашем мальчике, — ахнула ма. — Я ему так благодарна!

— У него ведь нет детей, Микки? — поинтересовалась Элси и запихнула в рот последний кусок хлеба с вареньем.

— Нет, — ответил я, продолжая краешком глаза наблюдать за девушкой.

Синие глаза, тонкие черты лица, густые каштановые волосы. Хорошенькая, можно даже сказать — красавица. Элси было девятнадцать, а в таком возрасте многие уже выходят замуж. Действительно ли ей нравится Иман? Может, есть и другие ухажеры? Дело касалось исключительно моей семьи, и все же во мне проснулся детектив. Кстати, Белинда говорила, что как раз своих родных разгадать сложнее всего.

— Элси, милая, — непринужденно сказала ма, — раз уж ты допила чай, сбегай вниз, дай небольшую передышку Иману.

Девушка глянула на часы, как раз пробившие половину четвертого, и с готовностью встала.

— Конечно, ма.

Она направилась к двери, и ма проводила ее взглядом, в котором сквозили нежность и тоска.

Дверь закрылась, и я тут же спросил:

— У них с Иманом все серьезно?

— Ах, да кто его знает… Как бы там ни было, мне их пара нравится. Иман — хороший парень. Уж точно не такой, как все остальные, — поморщилась она.

Ага, значит, другие ухажеры все-таки есть…

— И сколько их, остальных? — полушутя, полусерьезно спросил я.

Ма мрачно махнула рукой.

— Пэдди Кофлин, Финн Райли, Ангус Маккей, Маркус Макбрайд — помнишь его старшего брата? Джон ведь твой ровесник. Кстати, женился на Мэри Уоллес.

Я кивнул.

— Половина местных парней якшается с «Каменщиками мыса», — пренебрежительно хмыкнув, продолжила ма, — а остальные — юные глупцы, у которых в голове только карты да желание прокутить свой заработок. — Она поставила чашку на блюдце. — Если кому-то интересно мое мнение, то Иман станет лучшей для Элси партией. Он человек рассудительный. Не буду говорить, что Иман не любит мою девочку — на самом деле любит, еще как! — но безрассудно связывать себя отношениями не станет, пока все не обдумает.

— Что же тебя тогда беспокоит? Колин? — Ма заколебалась. На улице вдруг послышались сердитые возгласы, и она метнула взгляд на окно над раковиной. Шум улегся, и я продолжил: — Или эта история с разгромленными лавочками и убитым человеком?

— Чепел изменился, Микки, — вздохнула ма.

— Изменился? Как?

— В Лондоне к нам всегда относились не очень, но здесь? В Уайтчепеле живут не только ирландцы, но мы тут все держимся вместе. Сейчас в нашем квартале появляются русские, поляки и… — Она махнула рукой в сторону окна. — Господь свидетель, я не виню их за то, что они перебираются к нам. Значит, на родине им заработать на жизнь сложно, однако ведь и тут не легче.

— Стало меньше работы?

— Да нет, — поморщилась ма. — Полно этих чертовых объявлений, а за последние месяцы их становится все больше.

Я знал, о чем она говорит. На многих объявлениях о найме присутствовала короткая аббревиатура: «ИНТ». Ирландцы не требуются…

— Поэтому Колин и ходит злой?

— Не только он, Микки. Работа на доках есть, но получить больше пары дней в неделю непросто.

Я испытал невольное облегчение. Проблема есть, но решить ее можно.

— Я мог бы подыскать ему кое-что за пределами Чепела.

— Подумывала к тебе обратиться, — признала ма. — Тем более ты — живой пример, как начать жизнь заново в другом квартале Лондона.

— Думаешь, он захочет переехать?

— Не знаю, Микки. Только с каждым годом Колин выглядит… — Она опустила взгляд на свои натруженные, покрасневшие руки. — Выглядит все менее счастливым. Особенно с тех пор, как умер Пэт.

При упоминании этого имени у меня перехватило дух, и я с трудом выдохнул.

— Знаю, что Колин тяжело пережил его смерть.

Ма кивнула, не поднимая глаз. Она нечасто вспоминала в разговоре своих погибших сыновей — Фрэнсиса и Пэта. Фрэнсиса, старшего, я не знал — Дойлы подобрали меня уже после его смерти, а вот Пэт был моим сверстником, почти братом. Мы жили в одном доме, вместе работали в доках и друг за друга стояли стеной. Пэта убили в глупой, бессмысленной поножовщине через два года после того, как я бежал из Уайтчепела.

Вздохнув, ма посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде я увидел скорбь и ту затаенную боль, что преследовала и меня.

— Если Колину не удается устроиться в доки, чем же он занимается? Набережную вроде уже построили…

— Он особо ничего не рассказывает.

— Но с Элси-то общается?

— Постольку поскольку, — поморщилась она, — но от нее отделаться сложнее, чем от меня.

Тут ма права.

— Я с ним поговорю. Когда пришел, они с Элси ссорились, и Колин быстро выскочил из дома. По-моему, мне он был не слишком рад.

Ма поникла, и я проклял себя за последнее замечание. Она молча встала из-за стола, убрала чайные принадлежности в буфет, закрыла банку с вареньем и завернула остатки хлеба в коричневую бумагу. Открыв шкаф, достала свою коробку с шитьем, синюю юбку Элси, носки