Репутация - Сара Шепард

Оскар прокручивает дальше. Аароны пропадают, и я вижу новые имена: Антонишин, Магда и Апатреа, Лора Д. Погодите, а ведь я ее знаю – это же медсестра из отделения кардиологии Олдричской больницы. Они с мужем ответили на рассылку с приглашением на завтрашний бал.

Следом я замечаю еще одно знакомое имя – Бойд, Сидней. Доктор Сидней Бойд – профессор кафедры журналистики, который недавно получил Пулитцеровскую премию. Я расхваливала его одной большой шишке, выпускнику Олдрича, который собирался сделать неплохой спонсорский вклад.

– Это я? – Бетси стучит ногтем по экранчику. И правда, это она: Брек, Бетси. Это, похоже, приводит ее в ужас.

Оскар неуверенно смотрит на Бетси.

– Хочешь, чтобы я открыл эту папку?

– Нет! – вскрикивает Бетси, но потом начинает хныкать. – Или да. Или… я не знаю! Вдруг там сказано что-то ужасное?

Я оценивающе смотрю на Бетси – под сорок, рыхлая, страстная поклонница Джимми Баффета. Интересно, что для нее означает «ужасное»?

Оскар протягивает Бетси свой мобильник.

– Может, ты сама посмотришь? И скажешь нам, что там внутри.

Бетси, благодарно посмотрев на него, берет телефон и отходит от нас на несколько шагов. Она в жизни не вызывала у меня такого любопытства. Ну что тут скажешь? Да, я падка до всякой грязи в людях.

– Это… электронная почта, – медленно произносит Бетси. – Моя рабочая почта. Все сообщения моей рабочей почты. За… вообще за все время.

Джереми подбегает к ней. И я тоже. На экране – папка входящих ее аккаунта Aldrich.edu. Большая часть сообщений, судя по датировке, пришли не больше пяти минут назад, и все они до единого касаются организации Олдричского благотворительного бала.

– Здесь все-все твои сообщения? – кричит Джереми. – В смысле, и у других тоже почта вскрыта?

– Если твое имя есть в списке, то, думаю… да? – Оскар, похоже, удивлен.

– Н-но у меня в ящике деликатная информация, – голос Джереми поднимается на октаву выше. – Номера счетов разных людей! Записи телефонных разговоров!

Люди перешептываются. Поскольку телефон Оскара явно не поражен вирусом, все бросаются к своим мобильным и начинают проверять имена на сайте Planett. Я проделываю то же самое и нахожу свое имя, Годфри, Линнифер, Л. Щелкнув, открываю папку. Внутри – те же рассылки по благотворительному балу, которые я только что читала с монитора компьютера. Есть здесь и активная ссылка на папку исходящих и даже на корзину, полную реклам от Сакс, Тиффани и Кº и напоминаний о необходимости пройти техосмотр моей «БМВ».

Я возвращаюсь к основной папке, сердце готово выскочить из груди. Не очень-то приятно знать, что весь отдел при желании сможет прочитать мою переписку. Особенно потому, что в своих электронных письмах я не стесняюсь в выражениях по отношению к моим коллегам. Но, в отличие от Джереми, я не имею привычки доверять электронной почте ценную персональную информацию о своих клиентах. Не упоминаю я и о своих личных делах – или почти не упоминаю, не считая редких гневных монологов, адресованных боссу.

Чувство у меня такое, будто я увернулась от пули. А потом меня осеняет: если мой гинеколог или профессор журналистики тоже в этой базе данных, что же, и их компьютеры тоже полетели? И они тоже получили ссылки на все эти папки в облаке?

Я думаю, что будет, если обо всем узнают наши спонсоры. Думаю о деньгах, которые мы упустим, если секреты всплывут – потому что, сами понимаете, предполагалось, что это секреты. Я беру телефон, намереваясь звонить боссу. Нам необходимо принять антикризисные меры. Служба информационной безопасности покончит с этой базой данных раньше, чем сведения распространятся слишком широко, – но все же. Пока это не случилось, нам нужен какой-то план действий.

Но постойте.

Я снова изучаю страницу Planett. Если уж я «Фейсбук» считала отличным местом для вылавливания разного рода слухов и сплетен, то по сравнению с ним эта база данных с миллионами электронных писем, не предназначенных для чужих глаз, – настоящая золотая жила. Служба информационной безопасности, возможно, уже работает над ее ликвидацией. Так что в моем распоряжении всего несколько минут, чтобы ее просмотреть.

Пальцем я быстро прокручиваю страницы. Нет ли здесь кого-то, о ком я хотела бы узнать побольше? Может, это мать самой популярной девочки в классе моей дочери – та, что работает в администрации? Что-то в ее облике буквально кричит: свингер! И не исключено, что я могла бы как-то использовать это себе на пользу – например, добиться для своей дочурки приглашения на пару-тройку значительных детских вечеринок. А как насчет консультанта по брачно-семейным отношениям из Олдричской больницы? Мы с мужем дважды к ней ходили, пока я не пришла к выводу, что она шарлатанка, да к тому же с предрассудками. Я могу проверить, не вела ли она записи по нашему делу. Это помогло бы мне узнать, что она на самом думает по поводу нашего брака.

И тут меня осеняет. Ну конечно. Одно дело – выуживать случайные сплетни, и совсем другое – найти что-то такое, что даст реальный рычаг воздействия на работе. Ого, а вот это полезно. Овчинка стоит выделки.

И я принимаюсь искать в списке Кит.

3

Райна

Вторник, 25 апреля 2017

Стоя в очереди в бухгалтерии Олдрича, я становлюсь свидетелем хакерской атаки на университет. Это похоже на прекрасный танец – экраны компьютеров вспыхивают и гаснут, а там, где только что были страницы «Фейсбука» или кулинарные блоги, появляется жутковатая картинка – человечек без глаз. И все компьютеры разом отключаются. Женщина в окошке, где принимают платежи, хмурится, чуть слышно чертыхается и, встав со стула, обращается к студентам в очереди:

– Ребята, система полетела. Тем, у кого нет наличных, придется внести оплату в другой раз.

Стоны. Ворчание. Я поднимаю руку.

– Извините, а у меня наличные.

Вся очередь поворачивается ко мне. Высоко подняв голову, я напускаю на себя таинственный вид. Может, я такая богатая, что таскаю в кармане четырнадцать штук, и ничего особенного, высокомерно думаю я. Вам-то откуда знать.

Подхожу к окошку. Грузная кассирша с толстыми губами и шапкой густых русых волос на голове все еще держит руку на клавиатуре, словно надеется, что компьютер вот-вот оживет. Я протягиваю ей толстый конверт с купюрами.

– Райна Хэммонд, – весело говорю я ей. – Это за весенний и осенний семестры. Документ вам показать?

Она кивает, и я тут же его предъявляю. Тетка делает пометку