Танцы с ментами - Елена Топильская

Кульбин тихо подошел ко мне сзади и приобнял за талию.

— Привет, самая красивая женщина прокуратуры, — проговорил он мне в самое ухо.

— Рада тебя видеть, — откликнулась я, обернувшись и клюнув Васю в пухлую щеку. Пришлось нагнуться, Вася ниже меня на целую голову. — Только ходят слухи, что у тебя новая пассия и я уже не самая красивая женщина прокуратуры!

— Ты уже знаешь?! Ну, прости, — покаянно склонил голову Вася.

— Да мне уже рассказали, что ты мимо Кирочки спокойно пройти не можешь.

— А правда, она прелесть? Д; Речь шла о молоденькой следовательнице одного из районов, пришедшей в прокуратуру только в этом году; она действительно была настолько хороша, что когда ее впервые увидели на ежемесячных следовательских занятиях, программа была прервана — все сворачивали на нее шеи и перешептывались

— Ах так?! Уйди, изменщик коварный, и не лапай меня больше никогда!

Я шутливо спихнула со своей талии крепкую Веснушчатую руку, но при этом отчетливо испытала чувство сродни раздражению своей любимой героини — моэмовской Джулии Ламберт, когда ее любовник отправился танцевать с молоденькими крашеными блондинками, которые совершенно не умеют играть на сцене! С точки зрения следственных заслуг — кто я и кто эта соплячка, которая еще толком не знает, как дела подшиваются?!

— Ну ладно, не ревнуй. Что-то ты редко стала бывать у нас, — посетовал Вася.

— Побойся бога, Кульбин, — тут же обернулся к нам один из любопытствующих экспертов, рыжебородый Гена Струмин. — Да если она будет чаще бывать, мы от работы захлебнемся. А я и так к октябрю вскрыл норму прошлого года. Машка, та чего на пятьсот не приехала?

— На что я не приехала? — удивилась я.

— Я первого октября вскрыл пятисотый труп. Знаешь, как раньше сталевары Новый год по выполнении годовой нормы отмечали? У меня пятьсот было за весь прошлый год. А тут я за девяти месяцев эту цифру перекрыл, мы два дня праздновали!

— Ну ладно, не вмешивайся в чужие разговоры, — отшил санитар Вася эксперта Струмина.

Гена и не пикнул. Иерархия четкая, подумала я: не по должностям, а по личностям. Вася — патриарх, старейшина, а Гена Струмин работает всего год-два, юнга, одним словом.

— Ну так чего ты там наэксгумировала? — поинтересовался коварный изменщик, заглядывая через мое плечо на секционный стол.

— Ты представляешь, вытащили гроб с бабушкой, а там еще один труп лежит.

— А бабушку-то от нас хоронили?

— Отсюда.

— В закрытом гробу, что ли? — Да, в закрытом — она летом недели три дома пролежала, смотреть уже было не на что.

— Как безродную, что ли, хоронили?

— Да нет, родственники были, гроб-то, видел, какой добротный?

— Когда ж этого подселенца-то подбросили? — задумался Вася, — Хотя сейчас все возможно. Видела, у нас теперь охрана: круглосуточно дежурят омоновцы с автоматами? Так вот, недавно привезли пять трупов с бандитской разборки, пять «огнестрелов», а ночью братва пришла. Так бедные омоновцы их не только впустили, но и лично проводили прямиком к телам: их всего двое, а братков человек десять, с помпушками, как они ласково выражаются. Ну, с помповыми ружьями. А дежурный эксперт просто-напросто закрылся в кабинете и носа не высовывал, пока те не отвалили.

— А чего они хотели-то?

— Да всего лишь попрощаться с друганами, чтобы на похоронах не светиться, а то бы еще десять трупов было. Постреляли-то обе стороны, потерпевшие были и от казаков, и от разбойников.

— То есть ты клонишь к тому, что под покровом ночи можно слона в гроб подбросить?

— Можно. Был бы слон. Поработай в этом направлении, самая красивая женщина прокуратуры.

— Ага, признаешь свои ошибки?

— Ну, Леля, ты ж у меня баба умная, — закосил он под Шарапова.

— Васенька, а ты мне книжки не найдешь за то число, когда бабушку хоронили?

— Шеф команду даст, найду, — кивнул он на Юрия Юрьевича.

Экспертный консилиум потихоньку стал расходиться; никто так и не сказал ничего сверх того, что я уже услышала от Юры.

Ну ладно, подождем до установления причины смерти. В конце концов, стала я уговаривать себя, что мне — больше всех надо? Ответит морг, что причина смерти не установлена, и спишу этот протокол осмотра трупа к чертовой матери. У нас ведь сокрытие трупа ненаказуемо, и все тут. Нет такой буквы, в смысле — статьи УК, на нашем Поле чудес в Стране Дураков.

Как-то доблестные оперативники нашего района размотали некоего гражданина на то, что он укокошил собственную матушку, вывез ее труп загород и сбросил в речку. Уж как они его уболтали, я не знаю, но только он согласился показать место, где утопил труп, и там на берегу даже были обнаружены остатки обуви покойной. Правда, трупа не нашли, течение там сильное. И все было хорошо, пока клиент не спохватился и не заявил, что да, дескать, тело он утопил, а мамашу не убивал, сама она, нетвердо держась на ногах, упала и головушкой ударилась. А он, опасаясь, что его обвинят в смерти матери, принял меры к сокрытию трупа, о чем весьма сожалеет. И все, привет. Трупа нет, и опровергнуть его версию об обстоятельствах смерти матери нечем. Клиент, посмеиваясь, вышел на волю, помахал ручкой оперативникам. А через три месяца грохнул сожительницу и на ту же речку, по знакомой дорожке, повез тело — избавляться, но в этот раз ему не повезло, прихватили вместе с трупом.

Но коллектив морга я в известность о своих пораженческих мыслях, естественно, не поставила. Мы с Юрочкой договорились, что он выжмет все, что возможно, из биологов, гистологов и прочих специалистов и дня через три даст мне хотя бы предварительное заключение. Я с сожалением распрощалась с душками-экспертами, и, еле волоча ноги от навалившейся усталости, поплелась к автобусной остановке. До дому ехать надо было почти час; в прокуратуру я все равно уже не успевала.

Вот теперь зуб заныл ощутимо, в сапогах хлюпала вода. Я вспомнила, как на майские праздники дежурила по городу вместе с пресловутой Кирочкой, которая оказалась девушкой без комплексов. Мы так же вдрызг промочили ноги на выезде, а когда вернулись в дежурное отделение и поняли, что можем часа два поспать, Кирочка сначала сняла сапоги, но, подумав, надела их снова и объяснила, что сейчас она в мокрых сапогах уже пригрелась, а утром всовывать в них ноги будет невыносимо. И ничтоже сумняшсся улеглась спать в сапогах.

Мои путевые раздумья прервал деликатный звук автомобильного сигнала. Около меня почти бесшумно остановилась сверкающая иномарка, дверца ее призывно распахнулась, и из теплого ароматного салона выглянул Вася Кульбин.

— Садись, Машенька, подвезу, куда надо.

— Вася! — простонала я. — Ты как мираж в пустыне! Ты не исчезнешь?!

— Пока тебя не довезу, не исчезну. Говори адрес.