Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов

Для прикрытия Шкуратов остался сотрудником «Северного бриза», но слегка поумерил свой пыл и за журналистские расследования теперь брался с опаской. Петру это было только на руку, потому что все самые острые материалы он теперь размещал в созданном по заказу его тайного покровителя телеграм-канале «НКВД-КГБ».

Новая интернет-платформа полностью использовала успешные приемы желтой прессы, не заморачиваясь достоверностью фактов и принимая отвратительные «заказы» на чьих-то конкурентов. Сыпались они с разных сторон и довольно неплохо оплачивались. По предложению все того же таинственного партнера, с которым он общался только в зашифрованном телеграм-канале и никогда не видел, Шкуратов начал рассылать крупным политикам и бизнесменам письма с предложением снять из канала публикацию того или иного материала или статьи.

Вот теперь у него появился не только собственный домик в Подмосковье, но и вызывающий уважение счет в английском банке. Вот только перевозить в этот домик было некого. Семьи Петя так и не создал, довольствуясь приятной жизнью ловеласа и плейбоя. Родители к тому времени умерли, а у выросших сестер сложилась своя жизнь, в которую они Петю не очень-то и пускали. Петю же это вполне устраивало. Ему и одному было неплохо.

Жизнь в очередной раз дала крен, когда «НКВД-КГБ» наехал на главу одной из госкорпораций Кремезова, которого прямо обвинили в злоупотреблениях, хищениях, взятках и коррупции. Кремезов оказался не пуделем, а львом, поэтому в один далеко не прекрасный день силовики пришли практически ко всем нанятым Шкуратовым исполнителям, и тех арестовали, а позже и осудили. Да-да, мелких сошек, чьей задачей был рутинный сбор информации, взяли за шкирку и поволокли в суд, а вот главные владельцы канала – сам Шкуратов и его тайный вдохновитель – смогли уйти от ответственности.

Таинственный партнер предупредил Петю о возможном аресте за сутки, и Петя, собрав все документы, деньги и особо ценные вещи, успел уехать в Англию, где он уже предусмотрительно купил деревенский домик в глуши. Теперь он вел свой канал, по-прежнему приносящий неплохие деньги, из-за рубежа.

Задания и документы от «босса» он все так же получал электронно, а свой гонорар – в криптовалюте, которую обналичивал, не страшась совершенно никаких санкций. Пете также удалось состряпать правдоподобную версию собственного отравления. Вдохновлялся он, конечно, историей с Земчихиным, в очередной раз сослужившим своему протеже неплохую службу.

Достать яд не стоило особого труда. Месяц пришлось провести в больнице, там врачи не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть версию возможного покушения. На момент госпитализации Шкуратов делал вид, что не может ходить, у него был высочайший уровень сахара в крови, начались проблемы с внутренними органами. Пункция спинного мозга выявила токсическое поражение, но определить точный источник не удалось.

Петра подключили к аппаратам для очистки плазмы и крови, проводили интенсивное лечение. Следов ядов не нашли, но факт сильнейшего удара по организму отрицать было нельзя. Английской полиции, заинтересовавшейся случившимся, Шкуратов сообщил, что проблемы начались, когда он выкурил сигарету, лежавшую в беседке на столе. А так как российские спецслужбы к тому моменту стали для британцев отличным жупелом, Петр Шкуратов получил статус политического беженца и защиту, что оказалось ему, разумеется, на руку.

Свой канал он продолжил вести даже в больнице, и на тот момент у «НКВД-КГБ» насчитывалось уже больше миллиона подписчиков. С тех пор прошло уже пять лет, и сельская жизнь вошла в привычную колею, а аудитория канала выросла до пяти миллионов человек. И последней его жертвой, которую Петр и его партнер разрабатывали уже месяц, стала совершенно непримечательная судья Таганского районного суда Елена Сергеевна Кузнецова.

* * *

Я снова и снова шерстила интернет, чтобы убедиться, что все это действительно правда, а не шутка искусственного интеллекта, который по заданию Плевакина задействовал мой помощник Тимофей Барышев. Но поисковик выдавал мне именно ту информацию, что и из подборки изрядно шокированного Тимофея.

Если верить мировой паутине, судья Таганского районного суда Елена Кузнецова была исчадием ада. Вела аморальный образ жизни, встречаясь одновременно с различными мужчинами, путем обманной беременности заставила крупного бизнесмена Виталия Миронова жениться на себе, родила ребенка от другого мужчины, участвовала в торговле детьми, крышуя в суде схему преступника Эппельбаума, незаконно захватила служебное жилье, которое так и не освободила, несмотря на то, что на явно нетрудовые доходы, полученные неправедным путем, купила квартиру, где сейчас и проживала ее дочь. История с приобретением квартиры в ЖК «РАЙ-он» тоже вытащили на белый свет[1].

Как всегда бывает в такого рода материалах, крупицы правдивой фактической информации тщательно перемешивались с вымыслом и откровенной ложью, придавая публикации достоверность. Другими словами, ничего странного в том, что искусственный интеллект счел меня недостойной занимаемой должности, не имелось. На сто процентов точно, что, когда вся эта грязь попадет на стол дисциплинарной комиссии и комиссии по этике, человеческий интеллект решит точно так же, и я потеряю должность. Более того, очень походило на то, что вслед за мной свою должность председателя районного суда потеряет и мой начальник Анатолий Эммануилович Плевакин, столько лет закрывавший глаза на мои проделки. Как сообщал совершенно неизвестный мне ТГ-канал «НКВД-КГБ», не просто так закрывавший.

Разумеется, с утра я первым делом отправилась к начальнику, председателю Таганского районного суда Анатолию Эммануиловичу Плевакину. Выслушав меня, он стал мрачнее тучи.

– Да что же это такое делается-то? – вопросил он, подняв глаза к потолку. – Никому верить нельзя. Я же специально попросил этого щенка Барышева провести свое маленькое расследование по-тихому, ничего тебе не говоря. И что он сделал? Сразу к тебе же и побежал. И что ты теперь прикажешь мне с ним делать? Наказать или сразу уволить?

– Не надо его ни наказывать, ни увольнять, – покачала головой я. – Вы же понимаете, что он не мог мне не сказать, что в интернете расходится такой убойный компромат на меня. Вот если бы вы сами нашли такую информацию про своего непосредственного начальника, то как бы поступили? Неужели сделали бы вид, что ни о чем не знаете?

Плевакин крякнул.

– Елена, ты сама понимаешь, что говоришь? Ты же у нас вроде как профессионал, если, конечно, не вдаваться в пикантные подробности твоей интернет-биографии. Не можешь не знать, что я, как