Вальсирующие со смертью - Михаил Март

Погода испортилась. Игорь Валентинович закрыл окно и задернул занавески. Тусклый пейзаж московского дворика, напоминавшего глухой колодец с помойными контейнерами, не радовал глаз. Скромно обставленная однокомнатная квартира с потертым паркетом также не располагала к хорошему настроению.

В прокуренном помещении находились двое мужчин, не считая хозяина. Солидный, грузный человек с красивым лицом сидел на диване и молча наблюдал за действиями хозяина. На вид ему было чуть больше пятидесяти, лысеющий брюнет с добрыми, влажными, черными глазами. Он напоминал университетского профессора, которому все вокруг должны сдавать экзамены, и только он один мог ставить оценки по собственному усмотрению, выказывая снисходительность любимчикам и проявляя требовательность и нетерпимость к лентяям. Рядом в кресле сидел молодой человек лет тридцати пяти. Блондин с голубыми глазами, напоминающий Ивана-царевича, сошедшего в сегодняшний мир с лубочной живописи народных мастеров. Одна деталь портила его лицо — очки с толстыми стеклами в старомодной оправе.

Хозяин сел за стол и положил руки на скатерть. Смиренный и тихий, как нерадивый ученик. Он ждал своей оценки и не рассчитывал на высокий бал.

— Как могло случиться, Игорь Валентиныч, что женщина осталась жива? — низким вкрадчивым голосом спросил лысеющий, брюнет, не сводя пытливых глаз с хозяина.

— Первый опыт не может принести стопроцентного результата. Все зависит от дозировки и от организма клиента, иммунитета и других побочных причин. Мы не можем делать опыты на самих себе. Или я не прав?

— Вряд ли мы имеем право на ошибки, — продолжил солидный господин. — На жертву выписано свидетельство о смерти, заказан крематорий и оформлены документы на квартиру. И что мы видим? Покойница разгуливает на этом свете, где место ее уже занято. Такие издержки нам не по карману, уважаемый доктор.

— Согласен, Отар Георгиевич. Но мы не о том говорим. — Хозяин повернул голову к блондину и, немного нервничая, задал вопрос: — Расскажи-ка, Ваня, как прошел вечер? Как она себя вела?

Иван Никитич Радько пожал плечами.

— Обычно. Она выпила две рюмки вашего зелья. Мы мило посидели, потом часок провалялись на двуспальном сексодроме. Потом ее вырвало. А когда ее лицо покрылось красными пятнами, я понял, что пора уходить. Бутылку я забрал с собой, а она заснула.

— Она принимала какие-нибудь таблетки?

— Да. Ей показалось, что недомогание связано с давлением, и она приняла какое-то лекарство.

— Пятна на лице это плохо, — задумчиво произнес хозяин. — Ты с ней общался после этого?

— Я позвонил ей на следующее утро. К моему удивлению, она подошла к телефону. Жива и здорова. Мало того — баба вызывала врача. Ей поставили диагноз «острое пищевое отравление» и дали бюллетень. Сейчас она в полном порядке.

— Да-с… — протянул Отар Георгиевич. — Дамочку пpидeтcя оставить в покое на неопределенный срок. Столько времени и сил брошено кошке под хвост. Все издержки за ваш счет, уважаемый Игорь Никитич. У нас не благотворительная организация. Мы все в доле, и ошибка одного звена не должна затрагивать интересов других звеньев. Вы получаете серьезные деньги за свою работу и отвечаете за результат. Надеюсь, это понятно?

Хозяин коротко кивнул. Ему действовал на нервы этот вкрадчивый низкий голос с легким кавказским акцентом. Однако возражать не имело смысла. Отар Нодия слыл человеком твердым и непоколебимым. Очевидно, в таком бизнесе иначе нельзя.

Игорь Валентинович достал из-под серванта портфель и вынул из него пузырек с прозрачной жидкостью. Поставив его на стол, он сказал:

— Это средство должно сработать. Действуй, Ваня. Загонишь лекарство в шприц и через пробку в вино. Четыре кубика на семьсот граммов. Сработает через десять часов. И проследи, чтобы новая дамочка не пила других лекарств. Они могут нейтрализовать реакцию, как это произошло в последнем случае, или вызвать паралич сердца в одну секунду. Это нас также не устраивает. Купи в аптеке аскорбиновую кислоту и глюкозу в порошках и таблетках. Если она захочет принять лекарство, подмени его витаминами. В этом случае можно гарантировать необходимый результат.

Отар Нодия встал и, не прощаясь, вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, он едва не столкнулся с каким-то типом, который летел вверх, переступая через три ступени и ничего не видя перед собой.

Выйдя во двор, Отар Георгиевич сел в ожидающий его «сааб» и, не скрывая своего раздражения, бросил водителю:

— Поехали в контору, Максим.

— Летим, шеф. Мадемуазель Пивоварова уже заждалась.

— Вот именно. Она следующая. Не спускай с нее глаз. Ванька займется ею на следующей неделе.

— У матросов нет вопросов.

Машина плавно тронулась с места.

Беспокойный, взмыленный мужчина буквально взлетел на пятый этаж и вдавил кнопку звонка до предела. Не отрывая руку, он увидел обеспокоенное лицо хозяина. Они оба выглядели напуганными и растерянными.

— Ты очумел, Сеня? Хватит давить, я уже здесь.

Сеня убрал руку со звонка.

— Я на минутку, Игорек.

Хозяин оглянулся, будто в квартире кто-то спал и он не желал принимать гостей.

— Хорошо. Зайди. Уделю тебе пару минут. Шагай в кухню.

Дверь комнаты осталась открытой, и взгляды гостей перекрестились на пару секунд. И тот и другой были людьми незаурядными, запоминающимися, но в данный момент они друг друга не интересовали.

— Ну что еще случилось, Семен Семеныч? — не скрывая раздражения, спросил хозяин.

Гость выложил на стол пухлый конверт.

— Как я заметил, моя машина все еще стоит во дворе. Короче говоря, я передумал ее продавать. Вот твои деньги. Извини, Игорь, но без машины мне не жить.

— Вообще-то так не делают. Сделка есть сделка. Но я не возражаю. Сейчас мне деньги нужны больше, чем машина. Как же ты выкрутился?

— Райка согласилась подождать. Я ей сказал, что, если она встретится с моей женой и будет поливать меня грязью, я ей вообще ничего не верну. Кажется, на нее это подействовало.

— Свежо предание, но верится с трудом. Такие бабы своего всегда добьются.

— Не тот случай. Она до сих пор в меня влюблена и не хочет рвать отношений.

Игорь достал деньги из конверта и пересчитал их.

— Здесь не хватает сотни.

— Ах да!

Семен полез в карман и достал стодолларовую купюру.

— Забыл.

— Оставил на мелкие расходы? — Хозяин усмехнулся. — Райка не имеет привычки пересчитывать деньги. Не так ли?

— Не выдумывай.

— Плохи твои дела, Сеня. Сочувствую. Мои тоже не очень хороши, но терпимы. У меня нет молодой требовательной жены, и не плачут с голода дети.