Город в кулаке - Евгений Сухов

— Чего ты молчишь, Лиза? — Началов уже полчаса говорил с сестрой, и ее равнодушный отсутствующий вид не только раздражал его, но и буквально приводил в бешенство. Он поднялся со стула и, налив в чайник воды, поставил его на огонь. — Не понимаю! Молодая, красивая, здоровая девка… И одна! Чего ты ждешь? Чего хочешь? Хочешь до седых волос одна просидеть? Чего молчишь, Лиза?

— А что я должна сказать? — спокойно проговорила девушка и, усмехнувшись, добавила: — И вообще, разве я что-нибудь кому-нибудь должна?

— Должна, твою мать! Детей рожать должна! — закричал Началов, но, встретившись со спокойным и очень жестким взглядом сестры, тут же осекся.

Присев на корточки рядом с табуретом, на котором сидела Лиза, он, глядя ей в глаза и собрав всю нежность, на какую только был способен, сказал:

— Пойми, Лизонька, я же о тебе беспокоюсь. Ведь все твои подруги уже замуж повыходили. Тебе уже девятнадцать. Ну, чего ты ждешь? Ты посмотри вокруг! Пока рядом с тобой люди нормальные, надежные… А ведь годик, другой, и все! Ты что думаешь? Нормальные мужики холостыми долго не ходят…

— А ты?

— Дура! — Началов заскрипел зубами.

Сдерживая желание ударить Лизу, он поднялся, подошел к окну, открыл форточку и какое-то время молча стоял, жадно вдыхая воздух. Услышав, что Лиза поднялась с табурета, Началов, не поворачиваясь, крикнул:

— Сидеть! — Затем, повернувшись и убедившись, что Лиза исполнила его приказание, он спокойно продолжил: — Я еще не закончил. Слишком много ты себе позволять стала, сестренка.

— Чайник кипит, я хотела газ отключить, — произнесла Лиза, спокойно глядя брату в глаза.

Началов подошел к плите и отключил газ. Затем он взял табурет, который стоял в углу кухни, и, поставив его в дверном проеме, сел, закинув ногу на ногу. Молча улыбаясь, он наблюдал за Лизой, которая начала чувствовать себя неуютно.

До этого момента она была гостьей в доме брата, который пригласил ее для серьезного разговора. Лиза могла прекратить беседу, когда ей вздумается, и уйти. Но теперь, когда Андрей преградил ей дорогу, она оказалась в глупом положении заложницы.

— Мне надо идти… — неуверенно проговорила девушка.

— Никуда ты не пойдешь. Я все дела отложил, чтобы наконец-то решить твою проблему. Поэтому, что бы ни случилось, я ее решу.

— Да нет никакой проблемы, Андрей! О чем ты говоришь? — От былой Лизиной уверенности не осталось и следа. Она чувствовала себя маленьким ребенком, которого поставили в угол и забыли объяснить причину наказания. — Мне правда нужно идти. Давай потом…

— Нет, сейчас! Проблемы не будет, когда ты замуж выйдешь и…

— Тоже мне проблема! Да выйду, выйду я замуж, — прервала Лиза брата.

Ее раздражала эта глупая беседа. Она готова была сказать все, что угодно, лишь бы побыстрее все это прекратить и уйти.

— За кого я скажу, — подытожил Началов.

— Что? — Лиза расхохоталась и, поднявшись с табурета, раздраженно продолжила: — Ну все, хватит! Это уже дикость какая-то!

— Нет, Лизонька, это не дикость. — Началов тоже поднялся. Положив руки на плечи Лизы, он усадил ее на табурет и, нависнув над ней, зло зашептал: — Дикость, Лизонька, это когда такая девочка, как ты, сраному зэку три года верность хранит!.. Ты что, думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, не знаю ничего? — Увидев, что глаза сестры наполнились слезами, он, не меняя позы, равнодушно продолжил: — Я много чего знаю. Например, что Кулагин еще очень долго из тюрьмы не выйдет!

— Не надо, — прошептала Лиза, и слезы хлынули у нее из глаз.

Довольный достигнутым результатом, Началов провел ладонью по волосам Лизы и, отойдя от нее, стал медленно расхаживать по кухне с видом человека, которому весь этот разговор крайне неприятен.

— Не хотел я тебе всего этого говорить, Лиза, но ты меня вынуждаешь. Срок у него очень большой, а в этом случае из наших тюрем лучше уж вообще не выходить…

— Умоляю, перестань!

— Прости меня, но при таких сроках близкие заключенным скорой смерти желают, — словно и не услышав просьбы сестры, со вздохом продолжил Началов. — Ну, то, что он, если, конечно, доживет, выйдет дряхлым, больным, — это и младенцу понятно. Туберкулез, язва желудка, больные почки, печень воспринимаются в тюрьме как легкая простуда. Все это, Лизонька, еще полбеды… Ты уже взрослая девочка и должна понимать, что в тюрьме женщин нет. Законы там жестоки, и роль женщин там приходится исполнять молодым ребятам, таким, как Кулагин…