Побег - Евгений Сухов

Блатные даже не сразу поверили словам парламентера — прапорщика Елисеева, без пяти минут пенсионера, трижды «деда», — что на переговоры с ними собирается выйти сам хозяин колонии подполковник Беспалый. Причем, как передал прапорщик, он согласился практически на все условия зеков, кроме одного — своих «сексотов», то бишь стукачей, сдавать не собирался. В ответ Беспалый выдвинул свое требование — вести переговоры только с Варягом и Муллой.

Зеки совещались минут десять, после чего сообщили старому прапору свое решение — Беспалого они ждут с нетерпением.

Подполковник Беспалый условия соглашения выполнял четко. Вертухаев, вооруженных автоматами, оставил в двадцати метрах от поломанных ограждений и, громко чеканя шаг, словно курсант в сержантской школе, пересек простреливаемую территорию, на несколько секунд задержался у заграждений, перекрывших тротуар, а потом, царапая яловые сапоги, стал перебираться через баррикаду. За ней его терпеливо ожидало две сотни зеков. Их глаза говорили красноречиво: «Вот ты и в нашей власти, начальник!» Беспалый спускался прямо на их кривые взгляды, как на выставленные штыки. Но страха и боязни у него не было. Толпа блатных — не свора беспризорных псов, а данное слово — не пустой базар. Опытный тюремщик знал воров — уж они-то приучены держать слово.

— Послушай, кум, вот и пересеклись наши дорожки. Может, ты сразу свои портки скинешь? Мы ведь здесь все волшебники, способны даже из мужика состряпать Марью-царевну, — нехорошо оскалился молодой вор с похабной кличкой Умывальник.

Беспалый ухмыльнулся и зорким взглядом вырвал из толпы бунтовщиков сухощавого старика — самого авторитетного на зоне вора-рецидивиста Заки Зайдуллу по кличке Мулла. Беспалый знал, что Мулла в колонии был и судьей, и советчиком, и главным заводилой — все тайные замыслы и дела зеков вершились с ведома и одобрения Муллы. И Беспалый не сомневался, что если действительно-таки заключенные подстроили ему «шутку» с Варягом, то не обошлось тут без содействия старейшего уркагана, отмотавшего на зонах несколько десятилетий.

Беспалый слегка повернул голову в сторону Умывальника и вопросительно поглядел Мулле в глаза.

— Закрой хлебало, Умывальник! — одернул беспредельщика Мулла. — Не по чину вякаешь!

— Мулла, да что ты? Я же его на понт брал, — пристыжено отбрехался Умывальник.

— Сиди на жердочке и не чирикай! — грозно гаркнул Мулла и, повернувшись к Беспалому, печально посетовал: — Не та пошла молодежь, не уважают старших. Ты уж извини нахала, Александр Тимофеевич, он свое схлопочет. Ничего, что я к тебе по имени?

— Ничего, Заки Юсупович, ты человек почтенного возраста, тебе можно.

— Вот и ладненько. А блатные ведь — это та же самая волчья стая, а в стае подрастающая молодежь должна уважать вожаков.

Беспалый не торопил события — чувствовалось, что Заки Зайдулла настроен на душевную волну. Мулла осторожно взял подполковника под локоть и повел прочь от баррикадных нагромождений, в сторону бараков.

— Так вот что я хотел сказать, Александр Тимофеевич. Мы все хищные, зубастые рыбы. И мы, как положено в стае, придерживаемся традиций. Ты знаешь, как охотятся хищные рыбы хариусы?

— Нет, Заки Юсупович, не знаю. Расскажи.

— Первой на добычу набрасывается самая крупная рыба, так сказать, в авторитете, потом идет рыба поменьше и только в последнюю очередь — мелочь.

Подполковник Беспалый не отдергивал руку — странный все-таки этот старик Мулла.

— Не хочешь ли ты сказать, Заки, что будешь лапать меня первым?