Покой и не снится - Марина Серова

Я искоса глянула на Решетникова. Он сидел ссутулившись и мусолил свой бычок. Вот значит, как выглядят преуспевающие врачи в нашей обыденной жизни, когда на них сваливаются проблемы. А что проблема у доктора была, я не сомневалась. Те ребята из отвратительно-салатного «жигуленка» явно не шутили. Намерения у них были самые конкретные.

— Допустим, я соглашусь, — начала я, но, заметив, как его глаза загорелись огоньком надежды, сразу осадила потенциального клиента. — Я сказала «допустим». Если это произойдет, я хотела бы сразу расставить все точки над «i».

— Слушаю, — с готовностью откликнулся мой собеседник.

— Самое главное заключается в том, что за работу я возьмусь только завтра, после того как доставлю домой свою тетю.

— Я согласен, — выпалил он.

Ну что еще можно сказать в ответ на такую удивительную покладистость. И что самое удивительное, он свято верит в меня и мои возможности. А между тем, мы знакомы с ним менее двух часов, и он ничего не знает обо мне, включая и того, что моя работа как раз и заключается в охране таких бедолаг, как он.

— Ладно, — я махнула рукой. — Считайте, что убедили. Ваше страдальческое выражение лица красноречивее любых слов.

— Спасибо, — только и смог сказать он.

— Прежде чем я отвезу вас домой на Старолитейную, я хотела бы узнать все.

— Что именно? — заморгал глазами Решетников.

— Все о вас как о своем клиенте и об истории, связанной с покушением на вас. Короче, рассказывайте все, что считаете нужным, а если мне будет что-то непонятно или понадобится дополнительная информация, я буду задавать вопросы. Договорились?

Он кивнул.

— Поехали.

— Меня зовут Александр Михайлович, — начал он. — Фамилия Решетников.

— Это я уже слышала, — прервала я. — И попрошу вас не таким заунывным тоном, Александр Михайлович. Давайте по существу и как можно бодрее.

— На меня уже было покушение, — сразу брякнул он. — Вчера вечером, после работы. Они взорвали мою машину.

— Они? — переспросила я.

— Да.

— Кто они?

— Не знаю, — он пожал плечами.

— Иными словами, Александр Михайлович, вы не имеете ни малейшего представления, кто вас хочет убить и за что. Так?

— Так. — Решетников сникал все больше и больше.

— Расскажите, как это было.

— Я вышел из клиники и направился к стоянке. — На протяжении всего рассказа Решетников то и дело замолкал, как бы собираясь с мыслями, и зачем-то оглядывался по сторонам. — Было уже поздно. На улице стемнело. Меня, думаю, спасла случайность. Я снял свою «девятку» с сигнализации и тут вспомнил, что забыл в кабинете ключи от квартиры. Стоило мне только отойти метров на десять от машины, как она рванула. Вы понимаете? Она разлетелась на куски буквально, у меня на глазах. — На этот раз его молчание было особенно долгим. — Меня отшвырнуло взрывной волной, и я, кажется, ненадолго потерял сознание. А может быть, и нет. Точно не помню. Все было, как в тумане. И знаете, такое ощущение, как будто не со мной. Понимаете, о чем я говорю?

— Вполне. В милицию обращались?

— Нет. Я испугался, — признался он. — И убежал.

— Логично, ну-ну.

— Я не спал всю ночь, — продолжил он, совершенно не обратив внимания на мою реплику. — Мне никогда не приходилось задумываться на тему жизни и смерти. Да-да, не удивляйтесь. Несмотря на то что я врач и мне по долгу службы не раз приходилось бороться со смертью, я не думал, что это может коснуться и меня. А сегодня ночью осознал это. Очень отчетливо осознал.

Решетников снова умолк и сидел без движения минут пять, отсутствующим взглядом буравя лобовое стекло.

— А несколько минут назад на вас пытались совершить второе покушение. Так? — Я вернула его в мир реальности.

— Да. Я весь день был как на иголках. Все ожидал чего-то ужасного. И вот пожалуйста. Уверен, они на этом не остановятся.

— Вы их раньше когда-нибудь видели?

— Нет. Хотя, если честно, — подумав, добавил он, — я сейчас-то их не очень хорошо разглядел. Но машина мне не знакома. Это точно.

— Александр Михайлович, вы женаты? — я решила немного отклониться от основной темы.

— Да.

— Давно?

— Это имеет отношение к делу? — удивился он.

— Никогда заранее нельзя предсказать, что имеет отношение к делу, а что нет, — философски изрекла я.

— Три года. — Он снова закурил.

— Немного. Сколько лет вашей супруге?

— Тридцать один.

— А вам?

— Послушайте… — попытался было опротестовать мой вопрос Решетников.

— Александр Михайлович, — мягко произнесла я. — Повторяю, мне необходимо знать о вас все. Работа телохранителя, да будет вам известно, заключается не только в том, чтобы прикрыть клиента от пули, но и заранее предугадать, откуда эта пуля вылетит.

— Хорошо, — согласился он. — Мне сорок четыре года.

— Дети есть? — продолжила я допрос.

— Нет.

— Как давно вы практикуете, Александр Михайлович?

— Я работаю хирургом уже двадцать лет. Практически после окончания института.

— Большой стаж, — резюмировала я. — А в клинике «Вита-С» вы давно?

— С самого ее основания. Восемь лет.

— Много пациентов прошло через ваши руки за это время?

— Да, прилично, — сказал Решетников, подумав буквально секунду.

— Кому принадлежит «Вита-С»?

— Шубину. Виталию Сергеевичу.

Я многозначительно прищурилась.

— Это не тот человек, что приезжал в клинику незадолго до нашего с вами знакомства?

Мне показалось, что при этом Решетников вздрогнул. Хотя бог его знает. Может, просто разыгралось воображение.

— Да, это он, — как можно тверже произнес Александр Михайлович.

— Серьезный господин. Производит впечатление.

Сказала я это только для того, чтобы отследить реакцию своего клиента. Однако Решетников, поджав губы, молчал, и я продолжила:

— Для чего он приезжал?

— Не знаю, — замялся Решетников. — Не имею ни малейшего представления.

— Если вы хотите, чтобы я охраняла вас, Александр Михайлович, давайте обойдемся без вранья.

Я сделала строгое лицо. Он повернулся ко мне и по своей глупой привычке заморгал глазами.

— Я не вру. Мало ли какие дела у Виталия Сергеевича в клинике.

— Ну что ж, — вздохнула я. — В таком случае, не смею вас больше задерживать, доктор. Поймаете такси и доедете до Старолитейной. Прощайте.