Бабки из склепа - Марина Серова

— А что случилось? — в очередной раз спросила девушка, присаживаясь на подлокотник дивана напротив меня и продолжая нервно теребить свой халатик.

Вообще-то, не такого приема я ждала от подруги умершей Людмилы Самойловой. Вздохнув, я поудобней устроилась в кресле и, закинув ногу на ногу, деловито посмотрела на Марину.

— А вы не догадываетесь?

Девушка молча глядела на меня своими небесно-голубыми глазами. Я еще раз вздохнула и терпеливо пояснила:

— Несколько дней назад в этом доме убили вашу подругу, и теперь меня нашел один человек, чтобы я расследовала это дело.

— Кто вас нанял? У Люды не было родственников.

— Зато нашлись люди, которым небезразлична ее судьба.

Я видела, что девушка хотела подробно расспросить меня о столь расплывчато упомянутых мной людях, но она не стала этого делать, а я не стала уточнять. Афишировать имя клиента — дурной тон.

— Я пришла, чтобы задать вам несколько вопросов. Насколько я поняла, вы были для Людмилы одним из близких людей.

— Пожалуй, — отозвалась Марина, но так, словно сама сомневалась в этом.

— И вы как лучшая подруга должны знать о ней больше, чем кто-либо другой.

— Пожалуй, — тем же тоном ответила Марина, чем ввела меня в определенное замешательство.

— Скажите, вы давно купили этот дом?

— С Людой мы познакомились еще в школе, а потом я уехала в деревню. Поначалу переписывались, а потом перестали. Пару месяцев назад я вернулась в Тарасов. Ни знакомых, ни друзей у меня здесь не осталось, приходилось перебиваться кое-как. Жила на съемных квартирах с какой-нибудь маразматичной старухой, работала где придется. Люду я встретила абсолютно случайно и по старой дружбе рассказала о своей жизни, даже не рассчитывая на помощь. А она, как только выслушала, сразу же предложила приехать к ней и помогла устроиться на работу. Она даже прописала меня в этот дом, — неожиданно завалила меня информацией Марина.

— Ясно, — протянула я. — А в ночь убийства вы где были?

Только что успокоившаяся Марина снова замкнулась в себе. Ее руки опять принялись нервно теребить и дергать халат. Эта ее привычка и меня заставила чувствовать себя неуютно.

— В ту ночь меня не было дома.

— А где же вы были?

— На работе.

— А кем вы работаете? — терпеливо спрашивала я, хотя в действительности злилась на то, что каждое слово приходилось вытягивать как клещами.

— Я работаю официанткой в казино «Забытый город». Понимаете, мы с Людой работали посменно, а в ту ночь была моя очередь…

— Стоп, — остановила я Марину, чувствуя, что чего-то недопонимаю. — Значит, она также работала в «Забытом городе»?

— Конечно, — невозмутимо пожала плечами Марина. — Я же вам уже говорила. Она и мне помогла туда устроиться.

Девушка пояснила мне это так старательно, что я вообще перестала что-либо понимать и почувствовала себя полной идиоткой. Как же так?! Я-то полагала, что единственной, если так можно выразиться, трудовой деятельностью Людмилы был выбор, а затем шантаж богатых дураков. А теперь выясняется, что Люда — бедная непорочная девушка, которую подло оклеветали? Вот только откуда у бедной непорочной девушки, работающей официанткой в каком-то казино, взялись деньги на покупку такого домика? К тому же в своем рассказе о Людмиле Игорь Соболев ни разу не упомянул о казино с интригующим названием «Забытый город». Так что одно из двух: или Люда морочила голову Марине, или Марина морочит голову мне. И, честно говоря, я даже не знала, какой вариант мне симпатичней.

— Как, вы сказали, называется это казино?

— «Забытый город».

Я мысленно трижды повторила название этого казино, решив в скором времени осчастливить его стены своим визитом.

— Скажите, а вы уверены в том, что Люда там работала? — боясь показаться навязчивой, все же спросила я.

— Ну, естественно, — кивнула Марина и даже улыбнулась.

— А может быть, она работала где-то еще?

— Нет.

— Но, может быть, работала, а вы об этом не знали? — настаивала на своем я.

— Нет, я бы наверняка узнала. Люда сама непременно поделилась бы этой новостью со мной.

Я была такого же мнения. Пожалуй, между подругами, живущими в одном доме, не может быть недомолвок хотя бы потому, что очень сложно что-либо утаить, тем более еще одну работу. Но поскольку основная деятельность у Люды не отличалась ординарностью, я решила подойти к проблеме с другой стороны.

— Насколько мне известно, Люда была очень симпатичной девушкой, всегда обращала на себя внимание и меняла любовников как перчатки. Может, один из брошенных кавалеров поквитался с ней за измену?

— Может быть.

Девушка опять схватилась за свой халат, но, кажется, ее нервозность была вызвана не общением со мной, а собственными мыслями, не зависящими от моего присутствия и моих вопросов.

— Вы что же, не знакомы с друзьями Людмилы?

— Нет.

— Странно, — искренне удивилась я.

— Почему же? — возразила Марина. — У нас с Людой просто был уговор не водить в этот дом никаких мужчин и не устраивать пирушки. Знаете, здесь такие соседи, что не потерпят даже малейшего беспорядка. Я, конечно, не исключаю, что Люда сюда кого-то приводила, но если такое и случалось, то в мое отсутствие.

— Ясно, — задумчиво протянула я, делая соответствующие выводы из всего сказанного Мариной. — Значит, ни о ее врагах, ни о ее друзьях вам ничего не известно?

Марина с сожалением развела руками. Я испытующе на нее посмотрела. Либо эта девушка строит мне честные глазки и самым бессовестным образом врет, либо она действительно ничего не знает. Я быстро соображала, как бы лучше расспросить о человеке, вспомнила все, что о нем знала. Оказалось, что практически ничего. Тогда я до предела напрягла свои извилины и припомнила, как его характеризовал Игорь Соболев. «Человек с заостренными чертами лица», — кажется, так. Да уж — не густо.

— Марина, а может, у Люды был такой знакомый… — я занялась подбором нужных слов. — Ну, в общем, не обязательно любовник, может, просто друг, с которым она проводила много времени?..

Марина явно не понимала, что я хотела у нее узнать.

— Вдруг припомнишь… Знаешь, такой человек с острым лицом. Люда должна была быть очень хорошо с ним знакома.

— Боюсь, я ничем не могу вам помочь. — Эти слова были еще и намеком на то, что мне пора выметаться из этого дома.

Я сделала вид, что ничего не поняла, и с невозмутимым видом оставалась сидеть в кресле. Кажется, Марина немного расстроилась, но и это я проигнорировала. Профессия приучила меня не замечать подобных мелочей.

— А накануне своей смерти Люда ничего необычного вам не говорила?