Десерт для серийного убийцы - Сергей Самаров

Он даже улыбнулся.

Что они там ищут? Искать там уже нечего. Или они не ищут, а готовят засаду на кого-то? На кого?

На Лешего?

Он улыбнулся еще раз и глубже вдавил педаль акселератора. Машина плавно набрала скорость. Если будет днем свободное время, надо будет наведаться сюда, в бор, и посмотреть, что задумали эти менты…

3

Первое, что я сделал утром – это позвонил Осоченко. Дома его уже не оказалось. Сонный и недовольный немолодой голос, немного чмокающий, – словно вставные челюсти всегда готовы агрессивно выпрыгнуть, – сообщил, что Гоша ушел на работу. Подобным голосом обычно разговаривает исключительно теща – так подсказывает опыт сыщика. Но и матери бывают агрессивными – так подсказывает общечеловеческий опыт. Я посмотрел на часы. Стрелка только перевалила за восьмичасовую отметку. Раненько молодой человек встает – видать, трудолюбив, как муравей. Но туда – к себе в фирму – он еще, похоже, не прибыл, потому что на работе телефон мне не ответил. Ладно, позвоню ему из «Аргуса», когда появлюсь там. А для начала мне предстоит поговорить с соседями Чанышевых.

Я уже обулся, чтобы выйти на улицу не в тапочках, когда зазвонил телефон. Пришлось посмотреть на не совсем чистые со вчерашнего еще дня башмаки, вытереть старательно подошвы о половой коврик и вернуться.

– Привет, майор.

– Здравствуй, майор. Ты еще не укатил на службу?

Если Лоскутков названивает мне в начале девятого утра, значит, у него есть что сообщить частному сыщику. Ментам вообще живется легче. Отправляют запрос и получают ответ. А волка – то есть несчастного «частника» в моем лице – кормят, как известно, ноги. И телефонные звонки. И еще – в значительной мере – те друзья и знакомые, которыми он сумел обзавестись и которые прониклись его ужасающей долей и испытывают к «волку позорному» сочувствие. В данном случае, как вот сейчас, меня, возможно, подкормит, войдя в сиротское положение информационно голодного существа, майор Лоскутков.

– Кажется, я еще дома. Но ты чудом меня застал. Кстати, я ждал твоего визита вчера. Весь вечер.

– Не успел. Домой за полночь вернулся, а к восьми утра уже ноги гудят, как телеграфные столбы, – набегался. В отличие от некоторых лентяев, которым большие деньги платят неизвестно за что.

– Если бы платили… – вздохнул я непритворно. – Всю бы оставшуюся жизнь ленился.

– Что ты вчера такого наговорил в райотделе, что все они забегали, как тараканы от дихлофоса?

– Я? Наговорил? – Теперь я удивился. – Единственно, что я сказал – их обвиняемая, если найдет себе хорошего адвоката или ей кто-то такого адвоката найдет, прямо из зала суда будет выпущена на свободу. Признание обвиняемой не есть доказательство ее вины. Ментам законы получше знать надо. Вот и все.

– Нет, это все им, дуракам, и так понятно, – Лоскутков кашлянул. – Что ты им про пистолет сказал?

– Посоветовал проверить, не числится ли за ним чего интересного? Я всю свою сознательную жизнь не доверяю пистолетам со сбитыми номерами. От нечего делать номера не сбивают – это не так легко.

– Это я понимаю и без объяснений. Меня мотивы интересуют. Почему ты посоветовал? Ты что-то подозревал? Была какая-то мысль?

Мнительному майору всегда кажется, что он страдает эзотерической дальнозоркостью, и потому он часто хочет видеть за простыми вещами больше, чем за ними стоит. Таким уж чертовски недоверчивым характером мента бог наградил.

– Просто потому посоветовал, что они сами этого делать бы не стали. По лени или по халатности, не знаю уж… Или просто отложили бы дело в долгий ящик. Чтобы к нему больше не вернуться. Текучка, жалуются, их захлестывает. Еще мне не понравилось, что с пистолета почему-то стерты отпечатки пальцев убитого, которому оружие и принадлежало. Это дает какой-то намек.

– И все?

– Все. А в чем проблема? Тебе этого мало?

– Проблема в том, что пистолет идентифицирован. И этим пистолетом пользовался в позапрошлом году Леший при одном из убийств. А перед этим похитил пистолет у убитого им старшего лейтенанта милиции. Там же, в городском бору.

– Ты меня просто в краску вгоняешь… – сказал я сам себе комплимент.

– То есть?

Вот ведь непонятливое существо! Как же он с такими талантами вообще в сыске держится?

– Если бы я не подогнал чуток ваших олухов, то это так и осталось бы тайной под вековой паутиной. Меня этот опер из района, как его фамилия…

– Кудрявцев.

– Вот-вот, меня этот лысый Кудрявцев долго пытался убедить в том, что он кудрявый, а эксперты, по его словам, настолько сильно загружены, что от работы потеют, а от пота лысеют.

– Козлы… – не выдержал и прошептал майор. А у меня слух, кстати сказать, тренированный.

– Полностью с тобой согласен. Только кто? Эксперты?

– Те, кто работать не умеет.

– Я скромно надеюсь, что ко мне это не относится? – Хотелось услышать из уст мента уверения хотя бы в минимальном уважении.

Лоскутков словно бы не заметил мой вопрос. Таковым, по его мнению, должно быть развитое чувство ментовского такта. Он недоговаривает, а ты понимай как хочешь. Эту его манеру я давно изучил. И точно так же он любил бросать телефонную трубку – чтобы ты словно бы ощущал за собой чувство вины. Я несколько раз позволил себе повторить его маневр и, кажется, отучил. В последнее время он иногда даже со мной прощается, когда заканчивает разговор.

– Теперь, получается, мы почти параллельным курсом пойдем. Только постоянно со мной связь держи. Ты что-нибудь уже раскопал?

А вот это мне очень даже на руку. С Лоскутковым мы уже несколько месяцев как сработались, и при всей его угрюмости и моей, напротив, легкости характера умудряемся иногда один другому помогать. Отношение нашего общества к частным сыщикам сформировано в основном западными детективными романами и убойными американскими дебило-фильмами, сляпанными по одному сценарию. В действительности работа эта совсем-совсем иная. И то, что само идет в руки лицу государственному, мне приходится выцарапывать когтями и выдирать зубами – или же, со всем присущим обыкновенному спецназовцу Главного разведывательного управления коварством, выманивать обманом.

– Нет пока. Только собираюсь. Ты вот меня остановил на полпути. Поеду опрашивать соседей, пока они не разбежались.

– Вчера вечером надо было. Вечером легче кого-то дома застать.

– Так я же тебя у себя дома ждал! Приготовил мешок сахара и хотел посоветоваться. Не дождался и потому начинаю сегодня с утра. Вечером продолжу.

– Отлично. Что будет – сообщай сразу. Я забрал материалы из района. Теперь по всем вопросам обращаться только ко мне. Все! Пока…

Нет, в последнее время он стал заметно вежливее.

Значит, опять работаем вместе. Радоваться этому или расстраиваться – я еще не решил. Значит, или сам убитый был Лешим, или он, по меньшей мере, был связан с ним каким-то образом? Тогда дело серьезнее, чем казалось первоначально. Значит, предстоят плотные контакты и с ментовкой, и, возможно, с ФСБ. И как-то это может повлиять на отношения плательщика – Гоши Осоченко? Но если не так давно я умудрился помогать ФСБ и ментам, получая по трудовому соглашению дополнительную майорскую зарплату, то сейчас надеяться на это не приходится. Заинтересованность Осоченко следует сохранить. А для этого просто необходимо знать о нем побольше.