Блондинка в Монпелье - Наталия Левитина

— Ещё какие! Оба рвались оплатить накладные расходы, — засмеялась Кристина.

— Удивительно, если вспомнить, насколько экономны французские мужчины.

— А ты откуда знаешь?

— Имела однажды дело с партнёрами из Франции. За месяц они из меня душу вынули. Каждую копеечку обговаривали. Да и вообще, у французских мужиков репутация сквалыг.

— Наверное, это проявится после. А пока парнишки обещают мне золотые горы. Готовы кормить икрой и купать в шампанском.

— А ты?

— А что я? За самолёт получила с обоих.

— Ну, Кристинка, ты даёшь! Это же нечестно!

— Не надо всё усложнять. Я заранее сделала парням приятное — позволила проявить щедрость.

— Надо сказать, ты никогда не испытывала недостатка в мужском внимании.

— О тебе, Лена, можно сказать то же самое.

— Вот удивительно! Возьмём мою секретаршу Вику. Она умненькая, симпатичная, молодая. Но ей даже дохленьким ухажёром не удаётся обзавестись. А ты — хлоп! — и в дамки. Уже сидишь в ресторане во Франции, а женихи дерутся за право оплатить твой авиабилет. Как у тебя получается?

— Пардон, что-то я не поняла… Вика, значит, умненькая и симпатичная. А я, по-твоему, тупая и страшная?

— Моя Вика, между прочим, на двенадцать лет тебя младше. И что? Ни-че-го!

— Так надо шевелиться! — засмеялась Кристина. — Твоя секретарша, наверное, возвращается домой и весь вечер тупо смотрит сериалы в Интернете. А нужно по свиданиям бегать… Ах, да! Вот ещё что! В анкете я указала, что согласна на секс на первом свидании!

— В смысле?

— В брачном агентстве мне предложили заполнить анкету. Пунктов этак под шестьсот. И попался хитрый вопрос: на каком свидании вы согласны на секс? На первом? На третьем? На десятом? Никогда?

— Я бы ответила «никогда» — просто, чтобы приколоться. И посмотреть, какой будет результат.

— А я подумала, что вопрос поставлен неверно. Надо спросить так: как долго вы сможете гарантировать мужчине неприкосновенность? — захохотала Кристина. — Да если мужик на первом же свидании согласится, разве я откажусь? Мне сорок лет! И я одинока! Да я первая в него когтями вцеплюсь!

— Зато честно, — улыбнулась я. — Постой! Так ты уже успела? С этим, как его… маркизом Жюстаном? Владельцем прачечной?

— Угу, — блаженно мурлыкнула Кристина. — Как же мне понравилось… У него не только ФИО красивое, но и тело тоже. Он идеален!

— Идеальная прачка?

— Какая же ты противная… Не прачка, а хозяин прибыльного бизнеса! Жюстану, между прочим, всего тридцать шесть. И пять раз в неделю он занимается в спортзале. На бицепсах у него татуировки, в ухе — серьга. И одевается он с большим вкусом.

— Ух ты! Так, может быть, тебе забыть про второго? Грегуара? Пусть не приезжает. Чего мужику зря пилить из Марселя?

— А вдруг он ещё круче? Нет, я обязательно должна проверить. А потом выберу того, кто лучше.

— Ну, ты и чертовка!

— Просто мне нравится жить. Обожаю процесс. Боже, это так классно! Посмотри вокруг! Мы на юге Франции, в самом настоящем раю… И все нам улыбаются, все такие милые…

Наверное, именно эта радостная энергия, бьющая фонтаном, и привлекала всегда к Кристине мужчин.

Плюс готовность к сексу на первом свидании.

— Лен, а у тебя-то как дела? Мы всё обо мне да обо мне. У тебя кто-то есть?

— У меня много чего есть. Дочка, бизнес.

— А мужчина?

— С этим вопросом сложнее. Мужчина у меня вроде бы и есть. Но в то же время его как бы и нет.

— Да, — вздохнула Кристина. — Так часто бывает. А как его зовут? Твоего принца-невидимку?

— Вольдемар.

— Что?

— Вовчик. Короче, Владимир.

— И что у вас случилось?

— Нашла коса на камень. Он крутой, а я ещё круче. У него холдинг, но и у меня фирма. Он гордый, я своенравная. Он лев, а мне совсем не страшно. Вот и не можем ужиться.

— Ленка, да ты полная дура!

— Почему?

— Разве так с мужчинами обращаются?

— Я тебя умоляю. Не надо меня учить, как обращаться с мужчинами. У меня их было множество.

— И хоть один задержался надолго?

Я задумалась. Володя вроде хотел задержаться. Но, похоже, и у него уже лопнуло терпение…

Настроение испортилось. Пока ещё непонятно, расстались мы с Володей или всё же наладим отношения. Но стоит подумать о том, что он навсегда исчезнет из моей жизни, — и солнце меркнет…

Разговор о мужчинах пришлось свернуть, так как появилась Натка.

— Бонжур, — сказала она. — Привет, мамочка, здравствуйте, Кристина Эдуардовна. Девушки, вы ослепительно выглядите!

Ах, какая вежливая и культурная у меня доченька!

— Блин, сейчас сдохну от голода! — добавила Натка. — Срочно дайте чего-нибудь пожрать. У меня всего сорок минут.

Мы тут же подозвали официанта. Высокий черноволосый паренёк маячил неподалёку и бросал в нашу сторону скорбные взгляды — он уже потерял надежду дождаться от нас полноценного заказа.

Кристина, не утруждая себя изысканным произношением, скомандовала ему принести три комплексных обеда по пятнадцать евро. Я видела, как вытянулось лицо дочери: корявая и безграмотная речь моей однокурсницы резала ей слух. Натка-то целый год оттачивала произношение с помощью профессора из Сен-Мало, занимаясь по скайпу. А Кристина не парилась, она выучила пять глаголов, три местоимения — и вперёд, на мины, ни капли не сомневаясь в том, что великолепно владеет французским…

— Мама, но ведь она издевается над языком! — возмутилась Натка в понедельник, после того, как в первый раз услышала Кристинины перлы.

— Да ладно! Как смогла, так и выучила. Ей нужно с женихом прийти к консенсусу. Было бы затруднительно это сделать, не владея языком. Кристину Эдуардовну похвалить надо, а не ругать.

— Мама, а знаешь ли ты, что сказал Анатоль Франс о французском языке?

— Да зачем мне…

— Нет, ты послушай, — перебила дочь. — Цитирую близко к тексту: «Французская речь — это женщина столь прекрасная и гордая, скромная и изысканная, мудрая и легкомысленная, что, влюбившись в неё всем сердцем, уже никогда ей не изменишь».

— Эка завернул!

— Как-то так.

— Флаг ему в руки.

— Мама! — вздохнула дочь. — Анатоль Франс, вообще-то, нобелевский лауреат, а его произведения относятся к сокровищам французской литературы!

Вот. Моя дочь не только вежливая, но и очень образованная.

Горжусь!

Пусть дочь и возмущалась лингвистической нахрапистостью Кристины, а мне однокурсница нравилась всё больше и больше. В мединституте мы особо не дружили. Не каждому удастся проломить мою броню закоренелого мизантропа. В целом, я не очень-то хорошо отношусь к людям. Злая и вредная. Но радостное и позитивное отношение Кристины к жизни мне импонировало, а её компания доставляла удовольствие…