Кастинг Синей Бороды - Наталья Александрова

– То есть ты с ним в последнем классе трахалась? – невежливо перебила Лола.

– Ой, ну в том-то и дело, что нет! – Людмила возмущенно замахала руками.

Старуха, сидящая спереди, повернулась и поглядела на них сквозь свои бифокальные очки с явно выраженным недовольством.

Лола твердо встретила ее неприязненный взгляд и не отвела глаз. Очки укоризненно блестели. Лоле захотелось посоветовать старухе повернуться вперед, а не то самолет тряхнет на воздушной яме, и бабуля может свернуть себе шею.

– Ты не понимаешь, – зашептала Люда, – в том-то и дело… Все же спать-то со школьницей учителю никак нельзя, за это статья полагается. А так, голову крутить, мозги пудрить – на это Герочка мастер был. В общем, после школы все как-то разошлись, а тут такая встреча. Я вроде как не у дел, приятно поговорить со старым другом. Начались опять у нас беседы умные до утра по телефону да прогулки вдоль моря. Слово за слово, договорились до любви, планы на будущее строили. Он меня уговорил в педагогический поступать: такими красками расписал профессию учителя – любо-дорого послушать!

– С ума сошла! – не удержалась Лола.

– Угу, – согласилась Люда, – да тут еще мои родители им просто очарованы были. Маме он совсем голову заморочил, а отец… Вот скажи, откуда в том поколении почтение такое к врачам и учителям? Нет, я, конечно, ничего плохого сказать не хочу, разные бывают случаи, но почему, скажи на милость, если человек белый халат наденет или в школе перед классом встанет в третью позицию, то считается, что он умнее других, его надо слушать внимательно и все делать, как он говорит?

– Ты ближе к теме, – снова посоветовала Лола, – а то до посадки не уложишься.

– И верно. В общем, поступила я в институт педагогический, а с Герочкой мы поженились. Отец настоял – приличный, говорит, человек, не чета твоим охламонам невоспитанным в драных джинсах. Те при встрече и здрасте сказать не могут, а этот вежливый, обходительный, уважаемый человек, детей учит.

– Угу, сеет разумное, доброе, вечное… – не без ехидства подсказала Лола.

– Примерно так, только мой папочка таких слов не знает, – согласилась Люда и продолжила: – Прожили мы с Германом чуть больше года, и убедилась я, что дурак он полнейший, пробы ставить негде. Истории его все повторяются, мыслей умных в голове штуки четыре всего, и то не его они, а в книжках прочитанные. И он их очень удачно к месту в разговоре вставляет. Ну, для школьниц, может, оно и подходит, а жене-то большее требуется. Любовь, забота, поддержка, я уж про деньги не говорю. С этим сразу же проблемы начались – работу менять не хочет, а получает гроши. Да у меня стипендия копеечная. И где я только не прирабатывала, это даже рассказывать неинтересно. Приползаю с работы поздно вечером, а дома – шаром покати, от чего ушла, к тому пришла. И детки сидят великовозрастные, все больше девицы. Снова разговоры у них умные, о литературе споры, мой Герочка речи толкает, а они его слушают, дыхание затаив.

А уйдут они – муженек мой есть требует, проголодался от разговоров-то.

– Что, неужели ничего путного в нем не было? – спросила Лола. – А с сексом-то у вас как было?

– Да понимаешь… – Люда замялась, подбирая слова поприличнее, – вроде бы и был секс у нас, но все как-то… ну, неинтересно, что ли… Не было у Герки чего-то…

– Драйва, – подсказала Лола.

– Точно! – обрадовалась Люда удачно найденному слову. – Душу он в это дело не вкладывал! Вот в речи свои – вкладывал, а в постели – так-сяк – и опять за разговоры…

– Тяжелый случай… – усмехнулась Лола.

– А я о чем? Ну, никакого от него толку!

Разговор был снова прерван старухой в бифокальных очках. На этот раз очки у нее буквально раскалились от возмущения.

– Послушайте, вы не могли бы прекратить обсуждение интимных проблем в публичном месте? – прошипела она, и глаза из-под очков глядели на подруг с неприкрытой ненавистью.

– А вы не могли бы не подслушивать и не вмешиваться в чужие разговоры? – тут же завелась Лола.

– Не надо так волноваться, – неожиданно поддержал ее солидный мужчина, сидевший через проход, – уважаемая, отвлекитесь на время от чужих проблем, выпейте минеральной водички, почитайте газетку. Скоро еду принесут…

Старуха поперхнулась от неожиданности и обвела своими очками салон в поисках поддержки. Разумеется, никому не было до нее никакого дела: кто-то из пассажиров дремал, кто-то читал журналы, кто-то разговаривал тихонько. Старуха закрыла рот так резко, что лязгнули вставные зубы, и ушла в глубину кресла, как черепаха в панцирь. Сосед подмигнул Лоле и уткнулся в газету.

– Да переходи же ты к сути, – зашептала Лола, – а то опять кто-нибудь привяжется!

– Еще долго, – обнадежила ее Людмила, – имей терпение. В общем, продержались мы с Геркой года два, может, немного больше, а потом такая меня тоска заела с ним – хоть вешайся! И малолетки все время звонят, и домой его провожают, все он с ними возится – то в походы, то на экскурсии… В общем, надоело мне это все до чертиков, поскандалили мы как-то, перебила я тарелки, что родители нам на свадьбу подарили, да и ушла обратно к ним. Потому что жили мы в квартире Геркиной тетки, своего-то у него ничего не было, делить нечего.

«А все же замужем Людка была, хоть и неудачно, – вдруг подумала Лола тоскливо, – а тут сидишь, как будто чумичка какая-то, никто и не посмотрит…»

Она сразу же опомнилась и призвала себя к порядку. Все у нее хорошо, она прекрасно отдохнула, посвежела, набралась сил, дома ее ждут обожаемый Пу И и другие звери, а также ее верный друг и компаньон Леня Маркиз, по которому она тоже очень соскучилась. Почти так же, как по песику. И мужчины вовсе не обходят ее вниманием, да вот хотя бы этот Антон, с которым они провели без малого две чудные недели…

«Да, а жениться-то никто не хочет…» – проскрипел в душе противный голос.

«Как это не хочет? – вскинулась Лола. – Да сколько было в моей жизни предложений руки и сердца, считать замучаешься! Просто я сама не хотела связываться. Этот муж… какой он еще попадется… напорешься на зануду или скупердяя… И свекровь… нет, все это как-то неопределенно…»

«Говори, говори… – издевался все тот же голос, – а факты – упрямая вещь. Ты ни разу не была замужем, и попробуй доказать Людке, что сама этого не хотела!»

Лола совсем расстроилась, а Людмила настойчиво теребила ее за рукав.

– Ты будешь слушать или нет? То торопишь как на пожар, а то застыла как мумия…

«Сама ты мумия», – обиделась Лола, но вслух ничего не сказала. Для этого был неподходящий момент.

– В общем, вернулась я к родителям, и начался в моей жизни форменный ад, – говорила Люда, – отец совсем с катушек съехал, каждый день поедом ест и куском попрекает. Устроилась я официанткой по вечерам в небольшой ресторанчик на берегу – кстати, Алька Солодовников и помог мне с работой, он потом тот ресторан выкупил. Домой прихожу за полночь – пока посетители разойдутся, пока кассу снимут, пока то-се, так отец прямо с порога неприличными словами обзывать начинает. И ничего ему не докажешь!