Гиблая трясина - Джой Эллис

Где-то около двух ночи он все-таки заснул. Сейчас бледная заря уже сочилась серебристой струйкой сквозь щелку между шторами, и Мэтт принялся сонным взглядом искать светящееся табло будильника. Шесть пятнадцать. Он со стоном сбросил одеяло и медленно спустил ноги с кровати, шумно зевая. Неважно, он этим никого не побеспокоит. Лиз редко оставалась у него на ночь. Он не знал, в чем именно дело. Причины всякий раз озвучивались разные – к нему на болота слишком далеко ехать, или «это не так поймут», или дорога слишком разбитая, а у нее спортивная машина, потом придется колеса балансировать… Может, просто дом у него не в лучшем состоянии? Баллард огляделся. Да нет, тут не грязно, даже не сказать чтобы захламлено, просто все не слишком новое, и это уже бросается в глаза. Когда он выйдет на пенсию, надо будет сделать ремонт. Серьезно за все взяться. Выделить достаточно времени. Взгляд скользнул от старомодного решетчатого окна на тяжелую деревянную дверь с накладной защелкой, потом упал на тускло лоснящийся деревянный пол. Разумеется, его фамильное гнездо заслуживает лучшего.

Он встал, сунул ноги в растоптанные шлепанцы и проследовал широким коридором к ванной.

Взглянувшее на него из зеркала лицо все еще казалось недостаточно старым для пенсионера. Густые волнистые волосы начали понемногу менять цвет, еще когда ему стукнуло тридцать, и с тех пор он носил короткий колючий ежик. Вообще-то в жизни ему доводилось не раз схлопотать по башке, однако со временем он научился маскировать следы ударов. Во всяком случае физические. При определенной удаче растительность на голове сохранится до глубокой старости, а вместе с ней и чуть хулиганистая внешность, благодаря которой в молодости у него от девушек отбоя не было. Когда он показал Лиз свою фотографию, где в двадцать с чем-то лет сидит на своем стареньком мотоцикле, та не могла поверить, что это не кадр из «Большого побега»^[2].

Он вдруг помрачнел, и сразу же стало ясно, что лицо действительно принадлежит пятидесятилетнему. Собственная улыбка, которую он только что вспомнил, трансформировалась перед его мысленным взором в унылый ландшафт топей Гиббет.

Включив душ, Мэтт сбросил трусы и майку, в которых спал. К тому моменту, как он ступил под тугую струю горячей воды, им снова овладели вчерашние тревоги. Никак не уходило гнетущее чувство, что все это будет посерьезней, чем какой-нибудь мелкий злопыхатель, решивший сыпануть соли на рану.

Он довольно долго простоял под душем, раз за разом намыливаясь и снова подставляя затекшие ноющие плечи под хлещущую воду. Потом резко повернул ручку и громко взвыл, когда на него обрушился ледяной поток. Пора уже очухиваться, а лучшего способа отвесить себе пинка под зад трудно придумать.

Когда Мэтт завернулся в большое полотенце и принялся яростно растирать волосы, зазвонил телефон.

– Инспектор Баллард слушает.

– Прошу прощения, шеф, и можете не напоминать – я сам знаю, что сейчас всего полседьмого.

– Все в порядке, Джейсон. Не считая того, что я стою тут сейчас мокрый и с голой задницей, вот-вот яйца отморожу.

– Я… я еще раз прошу прощения, но я подумал, что вам это покажется важным…

В традиционно унылом тоне инспектора сейчас звучали какие-то особо зловещие нотки.

– Говори уже.

– Когда я вечером вернулся домой, Мишель не было, она отвозила младших девочек к их подружке, они договорились, что на ночь останутся, потом она еще к своей маме заехала, вернулась поздно, и…

– Джейс, бога ради, хватит сопли жевать! Тут уже все плесенью скоро покроется!

На том конце недовольно хмыкнули.

– Я это к тому, что Мишель мне забыла сказать про письмо, которое еще утром пришло.

Мэтт вздрогнул.

– Я его не открывал, сэр, но совершенно уверен – это такое же, что получила констебль Годдард. Тоже коричневый конверт с напечатанным адресом.

Мэтт ответил не сразу. Если в этом конверте тоже фото, его опасения подтвердились – вот только чего именно он опасается?

– Джейсон, можешь привезти его сюда? Еще до работы?

– Конечно, сэр, я уже принял душ и оделся, вот только позавтракать не успел, могу я хоть…

– Нет. Мне нужен конверт. А потом позавтракаем.

* * *

Как и в прошлый раз, это была отпечатанная на принтере черно-белая фотография. Темный «Форд Кортина Крусейдер» стоял на обочине грунтовки из тех, по которым некогда гоняли скот. Кроме автомобиля в кадре были лишь распаханные поля и покрытое облаками небо.

Первым нарушил молчание Джейсон.

– Сэр, это ведь машина той самой модели? В которой убийца сжег второе тело?

Мэтт понял, что не в силах выговорить ни слова. Когда он наконец совладал с собой, его речь больше походила на громкий шепот.

– Хуже. Это та самая машина.

– Как? – Голос Джейсона, которому обычно был свойствен один и тот же мрачный тембр, вдруг скакнул вверх сразу на несколько октав. – Она ведь сгорела! Выгорела дотла. – Он дернул кадыком и добавил: – Как и труп в багажнике.

– Ты хочешь сказать, Кристофер Рэй Феллоуз? – Мэтт знал, что прозвучало слишком сердито, но ничего не мог с собой поделать. В конце концов, он действительно был рассержен. – Кристофер, на момент смерти – одиннадцать лет. Второй ребенок в семье, очень спортивный, подавал большие надежды в прыжках в длину. Говорили, что ему суждено выступать за сборную Англии. Будь так добр, не нужно называть его при мне «трупом в багажнике».

– Извините, шеф. Я ничего такого в виду не имел. Просто я сейчас слегка не в себе.

Мэтт бросил на сотрудника виноватый взгляд.

– Ко мне это тоже относится. И то и другое. Извиняюсь.

– Я не буду выглядеть совсем уж тупицей, если спрошу, почему вы уверены, что это та же самая машина? – вопросительно взглянул на него Джейсон.

– Вот посмотри. – Мэтт подвинул фотографию поближе к нему. – Как ты верно заметил, убийца сжег машину, однако криминалисты указали в отчете, что зеркало с водительской стороны было повреждено еще до того. – Он ткнул пальцем в разбитое стекло на фото. – И если бы я сомневался, то есть еще и номерной знак. Он у меня намертво в память впечатан: «Y345 UEG», хоть ты меня среди ночи разбуди.

Джейсон прикусил губу и уставился на Мэтта.

– И что, по-вашему, все это означает, сэр?

– Я бы предпочел, Джейс, пока свои мысли не озвучивать. Давай-ка доложим обо всем суперинтенданту и посмотрим, хватит ли у него духу признать, что происходит.

– После завтрака, сэр?

– Господи, Джейсон, тут, можно сказать, родина зовет! Сначала – к суперинтенданту Редпату, а потом можешь выбирать любую закусочную и яичницу любого размера, лишь бы в тебя влезла – я за все плачу. Договорились?