Золотая удавка - Наталия Антонова

В гостиной дома частного детектива Мирославы Волгиной горел камин. Тихо потрескивали дрова, танцевало свой вечный танец оранжевое пламя…

В доме не было холодно, камин разожгли для уюта и хорошего настроения.

В гостиной сидели трое – сама Мирослава Волгина, ее секретарь и с недавнего времени незаменимый помощник Морис Миндаугас и его кошачье величество пушистый черный кот Дон.

Кот дремал, время от времени приоткрывая то один, то другой янтарный глаз.

Мирослава листала сборник стихов своей тетки Виктории Волгиной «Осенние этюды».

Вообще-то Виктория была прозаиком, но иногда писала стихи, и издатели сами предложили ей выпустить небольшой сборник осенних стихов.

Книжка была прекрасно иллюстрирована местной художницей Лидией Заречной, с которой Мирослава и Морис познакомились, расследуя одно из дел. Хотя могли бы познакомиться и раньше – Заречная работала с Викторией не один год, просто с ее племянницей до этого не пересекалась.

Морис же был просто погружен в свои мысли.

Он ничего не имел против дождя…

Ему нравилось сидеть в гостиной в компании хозяйки дома и ее кота…

Под рукой Мирославы прошелестела страница, и Миндаугас вздохнул. С Мирославой ему было и хорошо, и сложно одновременно.

Он часто вспоминал, как решил поехать в Россию к другу.

Многие друзья и знакомые не понимали его. Зачем литовцу ехать в Россию?! Тем более после распада Союза?

Он должен быть сумасшедшим!

…Или романтиком…

Для себя Морис выбирал второе.

Миндаугас нежно погладил густую шелковистую шерсть кота.

Мурлыканье Дона по громкости и интенсивности напоминало воркованье голубя.

Кот щурил свои яркие янтарные глаза и терся пушистой щекой о плечо Мориса.

Под холодной внешностью Миндаугаса скрывалась пылкая душа.

Но вряд ли кто-нибудь, кроме Дона, догадывался об этом.

Может быть, Мирослава? Но она не раз подчеркивала, что ценит в нем проницательный ум и… хладнокровие…

Из раздумий его вывел телефонный звонок.

Он снял трубку:

– Детективное агентство «Мирослава» слушает.

Послушав собеседника с минуту, он передал трубку Мирославе:

– Ваша тетя…

Мирослава взяла трубку:

– Да, привет, тетя!

Пауза. Потом Мирослава переспросила:

– В воскресенье? Хорошо. Да, постараюсь привезти обоих. – Мирослава с улыбкой покосилась на Мориса.

Еще после нескольких «да», «хорошо», «угу» она попрощалась с теткой и положила трубку:

– Тетя приглашает нас в воскресенье на Синичник.

– Синичник? – удивился Морис.

– Да, 12 ноября отмечается.

– Но в воскресенье не 12‐е, – рассеянно проговорил он.

– Ну и что, – пожала плечами Мирослава.

Миндаугас не стал спорить, потому что понимал, что это бесполезно. На всякий случай он решил выяснить, что это за праздник такой – Синичник, и попросил Волгину объяснить ему.

– Синичник – это Синичкин день.

– Птицы?

– Ну, да. Считается, что в этот день птицы, которые остаются зимовать в наших краях, перебираются поближе к людям. В старину даже верили, что в этот день синицы собираются стаями и весело щебечут, отмечая свой праздник. На Руси издавна существует традиция развешивать кормушки для синиц и других птичек.

– Не только на Руси, – заметил Морис.

– Ну, да, – согласилась Мирослава.

Она помолчала, а потом добавила:

– Еще в этот день отмечают день Зиновия Синичкина, был такой епископ-чудотворец, жил, кажется, в III веке нашей эры.

– Понятно, – сказал Морис.

– Так ты не против того, чтобы пойти к тете Вике в гости?

– Почему я должен быть против? – повел плечами Миндаугас.

На самом деле он симпатизировал Виктории Волгиной. С его точки зрения, она была весьма своеобразным и интересным человеком. Нравился ему и молодой муж Виктории Игорь. Он был на 16 лет моложе супруги, жену свою обожал и буквально сдувал с нее пылинки.

Разница же в возрасте с Мирославой и Морисом у него была всего три года.

При этом Мирослава умудрялась величать мужа тетки дядюшкой…

Морис, естественно, называл его по имени.

– Хочешь, я прочитаю тебе одно тетино стихотворение, как раз к сегодняшней погоде?

– Хочу.

– Тогда слушай: