Имитатор - Нора Робертс

– Один придурок в форме упустил другого придурка, и тот попытался опрокинуть меня на эскалатор. Пришлось пустить в ход колено, чтобы охладить его пыл. Теперь он жалуется на вывих челюсти и легкое сотрясение мозга. Правда, еще надо доказать, что у него есть мозги.

– Коленом по челюсти. Разумно. А как он получил сотрясение?

– Говорит, что от банки пепси, которой я в него кинула, но это чепуха. Думаю, это оттого, что на него кинулась целая куча полицейских.

– Ты бросила в него банку пепси?

– Чем богаты.

– Дорогая Ева! – Он взял ее свободную руку, поднес к губам и поцеловал. – Никогда не теряешься.

– Может, и так, да вот время пришлось потерять на лишнюю писанину. Офицер Каллен горько пожалеет об этом дне.

– Не сомневаюсь.

Рорк подлил им обоим шампанского, и они выпили. Услыхав вдалеке ворчанье грома, Ева покосилась на гриль:

– Смотри, как бы его не залило.

– Время еще есть. Сейчас немного увеличу нагрев и положу бифштексы.

Четверть часа спустя, потягивая шампанское, Ева заметила, как из гриля вырываются язычки пламени. Поскольку это было уже не в первый раз, она ничуть не встревожилась. Она лениво наблюдала, как Рорк сражается со своей новой игрушкой, проклинает ее на двух языках и разглядывает с бессильной досадой.

Картофелины, когда их потыкали вилкой, оказались твердокаменными, хотя кожура уже обуглилась. Нанизанные на шампур овощи сморщились и хрустели, как сухая листва. Их дважды опалило огнем. Бифштексы с одной стороны стали серыми, с другой – черными.

– Тут что-то не так, – пробормотал Рорк. – Должно быть, экземпляр бракованный. – Он нацепил на вилку один из бифштексов, снял с решетки и уставился на него с отвращением. – Непохоже на среднепрожаренный.

Когда каплющий с куска мяса сок попал на огонь и вызвал новую вспышку пламени, он швырнул бифштекс обратно на прутья. Пламя разгорелось еще жарче, и механизм уже не в первый раз произвел голосовое предупреждение:

ПОЯВЛЕНИЕ ОТКРЫТОГО ПЛАМЕНИ НЕЖЕЛАТЕЛЬНО И НЕ РЕКОМЕНДОВАНО. ПЕРЕПРОГРАММИРУЙТЕ В ТЕЧЕНИЕ ТРИДЦАТИ СЕКУНД, ИЛИ УСТРОЙСТВО АВТОМАТИЧЕСКИ ПЕРЕЙДЕТ В БЕЗОПАСНЫЙ РЕЖИМ, КАК УКАЗАНО В ИНСТРУКЦИИ, И ОТКЛЮЧИТСЯ.

– Чтоб тебя, сука ты поганая, сколько раз тебя перепрограммировать?

Ева глотнула еще шампанского и решила не упоминать о том, что слово «сука» не подходит устройству, говорящему явно мужским голосом.

Мужчины, заметила она, по привычке называют неодушевленные предметы, вызвавшие их неудовольствие, бранными женскими именами. Черт, да она сама так делала, и не раз!

В небе одна за другой появились дрожащие голубые вспышки, гром прокатился уже гораздо ближе. Поднялся ветер, на лицо Еве упали первые капли дождя. Она подошла к грилю, чтобы спасти бутылку шампанского. Рорк продолжал в бессильной ярости испепелять агрегат взглядом.

– Пойду закажу пиццу, – сказала она ему и направилась к дому.

– Нет, его просто замкнуло. – Рорк выскреб все, что осталось от еды, в мусорное отделение агрегата. – Я с тобой еще не закончил, – грозно пообещал он машине и последовал за Евой в дом. – Я этой штукой завтра еще займусь, – сказал он Еве.

– Знаешь… – Она подошла к автоповару, единственному, по ее мнению, разумному средству приготовления еды, – … приятно видеть, что ты можешь напортачить точно так же, как и мы, простые смертные. Вспотеть, разозлиться, ругать и пинать неодушевленные предметы. Хотя я не вполне уверена, эта штука неодушевленная.

– Фабричный дефект вне всякого сомнения. – Но теперь он уже улыбался. – Я его завтра проверю.

– Не сомневаюсь. Хочешь, поедим здесь?

– Давай. Сегодня наш последний шанс поужинать на кухне: уже завтра возвращается Соммерсет.

Ева замерла, не донеся бокал до рта.

– Завтра? Не может быть! Да он пять минут назад уехал!

– Завтра в полдень. – Рорк подошел и провел пальцем по ямочке у нее на подбородке. – И времени прошло куда больше, чем пять минут.

– Заставь его продлить отпуск. Скажи ему, пусть… совершит кругосветное путешествие. На корабле. Нет, на весельной лодке. Чтобы грести вручную. Это пойдет ему на пользу.

– Я предложил ему продлить отпуск, но он уже готов вернуться домой.

– Ну а я не готова. – Ева вскинула руки.

Рорк лишь улыбнулся, наклонился и поцеловал ее в лоб, как ребенка. Она обиженно фыркнула.

– Ну ладно, ладно. Но сейчас мы будем заниматься сексом на кухонном полу.

– Прошу прощения?

– Это все равно стояло у меня в списке неотложных дел, и мы к этому еще не приступали, значит, придется заняться прямо сейчас. Пицца подождет.

– У тебя есть список неотложных дел?

– Это должно было случиться само собой, в безудержном порыве страсти, но придется довольствоваться тем, что есть. – Она осушила бокал шампанского, поставила его на стол и освободилась от кобуры. – Давай, приятель, раздевайся.

– Список неотложных дел, куда входит секс? – Очарованный, повеселевший, Рорк следил, как она опускает кобуру с ремнями на кухонный прилавок и начинает расшнуровывать высокие ботинки. – Та оргия, что мы устроили на прошлой неделе в столовой, сперва на столе, а потом на полу, тоже была в твоем списке?

– Точно. – Она стянула и отбросила башмак.

– А ну-ка покажи мне список! – Он протянул руку и даже пошевелил пальцами, словно перебирая страницы.

Наклонившись, чтобы расшнуровать второй башмак, Ева подняла голову.

– Я держу его в памяти. – Она постучала по лбу. – У меня все тут. Ты не раздеваешься? – Обожаю твою память.

– Ну что ж, давай покончим с этим маленьким дельцем. Тут, как говорится, раньше сядешь – раньше выйдешь. И тогда мы могли бы…

Она умолкла, когда Рорк сгреб ее в охапку и усадил на кухонный прилавок. Ухватив обеими руками ее волосы, он притянул Еву к себе и с яростью обрушился на ее рот.

– Как тебе порыв страсти? – спросил он, когда ей пришлось освободиться, чтобы глотнуть воздуха.

– Неплохо… – Она не договорила, потому что в этот момент он рывком раскрыл рубашку у нее на груди.

– Как тебе такая безудержность?

Отвечать было трудновато, так как ее рот вновь подвергся нападению. Он сдернул то, что осталось от рубашки, с ее плеч до самых запястий. Теперь ее руки оказались связанными, и это вызвало инстинктивный приступ паники, смешанный с возбуждением. А он все тянул порванную ткань, как веревку.

Руки Евы оказались у нее за спиной, в ушах шумела кровь. Ей никак не удавалось набрать воздуху в легкие. Выпитое шампанское закружилось в голове.