Перри Мейсон. Дело об изъеденной молью норке. Дело об одинокой наследнице - Эрл Стенли Гарднер

Полицейский рассказал о том, как производился арест, и о том, что он нашел у Морриса Албурга револьвер, из которого была выпущена пуля, послужившая причиной смерти Джорджа Файетта.

— Вы можете проводить перекрестный допрос, — обратился Бергер к Мейсону.

— А откуда вам известно, что это тот же револьвер? — спросил Мейсон у полицейского.

— Я записал номер оружия, сэр.

— Куда?

— В блокнот, который у меня всегда при себе.

— Вы знаете этот номер?

— Конечно.

— Вы можете нам его сообщить?

— Да, сэр. С64805.

— Вы помнили его все это время?

— Да, сэр.

— Значит, вам не требовалось записывать его, не так ли?

— Я записал его на всякий случай.

— И это тот же номер, что вы записали?

— Да, сэр.

— Вы можете знать, что это номер, стоящий на оружии, но откуда вы можете знать, что это тот же номер, который вы записали в блокнот?

— Я заглянул в блокнот перед тем, как отправиться в суд, чтобы удостовериться.

— Значит, вы не были уверены?

— Я постарался избежать любой неточности.

— Вы арестовали Морриса Албурга утром третьего числа текущего месяца?

— Примерно в девять утра. Да, сэр.

— Тогда вы изъяли у него револьвер?

— Да, сэр.

— Когда вы записали номер револьвера в блокнот?

— Я уже говорил вам. Это номер того револьвера. Я записал его, чтобы не произошло никакой ошибки.

— Вы записали его, когда арестовывали Морриса Албурга?

— Примерно тогда.

— Что вы имеете в виду под словом «примерно»?

— Почти в то время.

— Через пять секунд после ареста?

— Конечно, нет.

— Через сколько секунд?

— Я не могу вам ответить. Я так не считаю время. Это номер револьвера, изъятого мной у обвиняемого Морриса Албурга.

— Что вы сделали с револьвером?

— Положил к себе в карман как улику.

— А потом?

— Отдал его окружному прокурору, который, в свою очередь, передал его эксперту по баллистике Карлайлу Е. Мотту.

— И по предложению Мотта вы записали номер в блокнот? — спросил Мейсон.

— Все правильно.

— В то время, когда вы передавали ему револьвер?

— Нет, когда он вернул его окружному прокурору с отчетом. Он сказал, что потребуется идентифицировать это оружие на всех стадиях процесса.

— И тогда вы записали номер револьвера, переданного вам Моттом?

— Ну, это был тот же револьвер.

— Откуда вы знаете?

— Я мог определить, посмотрев на него.

— Какие имеются характеристики у этого револьвера, позволяющие вам отличить его от любого другого револьвера системы «Смит и Вессон» того же калибра и модели?

Свидетель молчал.

— Вы не знаете?

— Если бы я взглянул на револьвер, я думаю, что смог бы вам ответить.

— Естественно, — саркастически заметил Мейсон. — Вы возьмете его в руки и станете вертеть, надеясь обнаружить какую-нибудь царапину и заявить, что именно по ней вы его и идентифицировали.

Полицейский явно пришел в замешательство. Он молчал с минуту, прежде чем заявить:

— Я не помню.

Судья Леннокс повернулся к смущенному свидетелю:

— Вы изъяли револьвер у обвиняемого Албурга, не так ли?

— Да, сэр.

— И передали окружному прокурору?

— Да, сэр.

— Который, в свою очередь, передал его эксперту по баллистике?

— Да, сэр.

— И через какое-то время после того, как эксперт по баллистике вернул оружие окружному прокурору с отчетом, что именно из него была выпущена пуля, послужившая причиной смерти, эксперт по баллистике заметил, что необходима неоспоримая идентификация этого револьвера, чтобы приобщить его к делу в качестве доказательства?

— Да, сэр.

— И тогда вас спросили, как вы сможете идентифицировать этот револьвер?

— Ну, в общем, да.

— Так или нет?

— Мистер Мотт предложил мне записать его номер в блокнот.

— Так что вы достали блокнот и записали номер револьвера только тогда?

— Да, сэр.

— И имело место обсуждение того, что будут представлять собой ваши показания?

— Не тогда, позднее.

— Приглашайте следующего свидетеля, — холодным тоном обратился судья Леннокс к окружному прокурору. — А этот может покинуть место для дачи свидетельских показаний.

Гамильтон Бергер приготовился к новой атаке и объявил:

— Мой следующий свидетель — Артур Лерой Фулда.

Фулда занял место для дачи показаний, принял присягу и рассказал о своем разговоре с Моррисом Албургом, установке звукозаписывающей аппаратуры в гостинице «Кеймонт», услышанных разговорах и сделанных записях.

Свидетель идентифицировал полдюжины ацетатных дисков и объяснил, как они вводятся в аппаратуру и как происходит запись разговоров.

— Ваша честь, — обратился Гамильтон Бергер к судье, — я прошу приобщить эти диски к делу в качестве вещественных доказательств.

— Я хотел бы кратко допросить свидетеля по конкретно этому моменту, — заявил Мейсон.

— Хорошо, — постановил судья Леннокс.

— Откуда вы знаете, что это те же диски, что были оставлены в гостиничном номере?

— Фактически, мистер Мейсон, я могу давать показания только относительно первого. Что касается остальных — они выглядят точно так же, как диски, оставленные мной с аппаратурой. Меня информировали, что их забрали из той комнаты, в которой осталось мое оборудование.

— Это все, — сказал Мейсон. — У меня нет возражений по приобщению дисков к делу в качестве вещественных доказательств.

— Вы имеете в виду диск номер один? — уточнил судья Леннокс.

— Нет, весь набор, — ответил Мейсон. — Мнению такого правдивого свидетеля я верю. Если он считает, что это те же диски, я готов согласиться на их приобщение к делу при условии, что за мной остается право возражать против любого записанного на них разговора как несущественного, недопустимого в качестве доказательства и не имеющего отношения к делу. Но сами диски могут быть приобщены в качестве вещественных доказательств.

Судья Леннокс улыбнулся и заявил: