Ветра Камино - Джон Гришэм

— Она прокололась, Брюс. Джампер неоднократно предупреждал ее о камерах наблюдения, особенно тех, что поблизости от аптечной службы. Бриттани засветилась на видео…

— В тот момент, когда крала для вас, для нас! Ник, скажи что-нибудь.

Ник пожал плечами и поднял руки, изображая, будто сдается.

— Я просто студент и конкретно сейчас очень хотел бы оказаться за партой. Что я тут делаю?

— Ну спасибо, — усмехнулся Брюс.

— Обращайся.

Линдси, желая взять разговор под контроль, продолжила:

— Ни во что мы не впутались, потому что не совершили никакого преступления, и события в Кентукки никак нельзя связать с нами. Как я пообещала вам в самом начале, мы очень осторожны и знаем, что делаем. С Бриттани была проведена вся необходимая работа. Она просто не увидела камеру наблюдения.

— Так давайте заявим, что Бриттани сама виновата в своей смерти.

— Если бы она заметила камеру, то, скорее всего, осталась бы в живых.

— Не верится, что это происходит в действительности.

Брюс стоял около окна, глядя на улицу между пластинами жалюзи, и говорил через плечо.

— Ее смерть расследуют? — спросил Ник, кашлянув.

— Да, вроде того. Вскрытие сделали, но я не знаю результатов. Если найдут следы клубных наркотиков, то поймут, что все не так просто.

— Клубных наркотиков? — удивился Брюс.

Ник объяснил:

— Руфи, бутират, экстази, витамин К — обычный арсенал насильника из бара.

— По словам Джампера, ходят слухи, будто Бриттани видели возле бара с неизвестным. На местную полицию в самой глуши Кентукки надежды мало.

— Ну, нашим делом рулит полиция штата Флорида, — заметил Ник, — но и та даже с ручника пока не снялась.

— Мы не имеем никакого отношения к смерти Бриттани, — заявила Линдси.

— Вы уже это говорили, — произнес Брюс, по-прежнему глядя в окно. — Кого вы пытаетесь убедить?

— Знаете, Брюс, я несколько озадачена вашим тоном и отношением. Мы работаем в серой зоне, нам часто приходится ходить по грани. Но мне ли напоминать вам о том, где находились вы сами три года назад, когда наша фирма с вами познакомилась? О краденых рукописях? Вы настолько далеко перешли грань, что серая зона вовсе скрылась из виду.

— А что случилось три года назад? — спросил Ник.

— Не твое дело! — крикнул Брюс.

— Я просто поинтересовался.

Брюс резко развернулся и сделал несколько шагов к Линдси. Гневно глядя на нее, он поднял руку и отчеканил:

— С этого момента вы уволены. Закрывайте дело, сдачи не надо. Ваша контора больше пальцем не пошевелит ни от моего имени, ни от имени родственников Нельсона Керра. Пришлите мне письмо о расторжении договора.

— Бросьте, Брюс!

— Ник, мы уходим.

Ник вскочил и вслед за ним вышел из кабинета. Линдси Уит поднесла к губам чашку с кофе.

4

Все семь минут, что ехали до отеля, оба молчали. Они вошли, пересекли холл и направились прямо к бару. Заказали кофе, хотя на самом деле хотели выпить. Ник сдерживался, понимая, что Брюс должен заговорить первым.

Когда перед ними поставили кофе, оба его проигнорировали. Наконец Брюс потер глаза и спросил:

— Думаешь, я погорячился?

— Нет. Что-то мне в ней не понравилось. Возникло ощущение, что она всегда будет недоговаривать.

— Нам она больше не нужна, Ник. Отчасти поэтому я и ушел. Мы знаем название компании и название их секретного препарата, со мной на связь вышел информатор Нельсона. Мы ничего не сказали мисс Линдси про тайные сообщения. Мысль была, но, к счастью, мы промолчали. Она бы, пожалуй, все испортила или еще кого-нибудь подставила под удар. Скорее всего меня. Три года назад из-за них чуть не пострадала Мерсер.

— Почему же ты их нанял?

— Из-за результатов. Они нашли препарат, Ник. Кому еще это бы удалось? Полиции Флориды? Увальням из Кентукки? Даже ФБР не справилось бы, потому что федералы вынуждены играть по правилам.

— Так ты мне расскажешь, на что она намекала?

— Расскажу частично, но если кому-нибудь хоть одно слово выболтаешь, лишу тебя скидки для сотрудников.

— Да там всего двадцать процентов. У «Барнс энд Ноубл» сорок.

— Не могу об этом говорить за кофе. Надо выпить.

— Мне тоже.

Брюс сходил к бару и вернулся с двумя бутылками пива. Отхлебнув, он причмокнул и начал:

— Помнишь, года четыре назад из Принстона украли рукописи Фицджеральда?

— Конечно. Столько крика было. За рукописи заплатили выкуп — и вор их вернул.

— В общем и целом, да. Украденное сокровище попало к нам на остров. Это долгая история.

— Такое я готов слушать вечно.

5

В обычное время Камино каждый год пробуждался к жизни в середине марта, когда во Флориду на весенние каникулы приезжали толпы студентов. Они заполняли все пляжные отели, квартиры и летние домики, пили, танцевали и веселились на берегу океана, потому что им было по девятнадцать лет и они устали от усердной учебы. Платил за все папочка. Папочке говорили, что это просто неотъемлемая часть студенческой жизни. Да папочка и сам, пожалуй, в свое время целую неделю точно так же гулял пьяный и обгоревший.

Однако остров еще зализывал раны, поэтому веселье перенеслось дальше на юг. Несколько отелей все же открылись, но повсюду велись ремонтные работы. Последнее, что помогло бы ускорить строительство — это двадцать пять тысяч юнцов, прохлаждающихся на улицах. Остров спокойно дал понять, что пока не принимает отдыхающих. Приезжайте в следующем году, и мы будем готовы.

Как только Университет Миссисипи отпустил Мерсер и Томаса на волю, они посадили в машину пса и отправились на остров. Ларри уже закончил ремонтировать коттедж, и Мерсер не терпелось на неделю забыть о занятиях. Еще она предвкушала первую встречу с читателями, поскольку «Лео» испортил предыдущую. Несколько недель Брюс настаивал на том, чтобы устроить «грандиозный авторский вечер», и не желал слушать никаких возражений. Недавно вышло издание «Тессы» в мягкой обложке, и Мерсер подписалась на еще один изнурительный летний тур, чтобы поднять продажи. Брюс убеждал, чтобы первой остановкой оказались «Книги Залива», и уговорил издательство взять на себя половину расходов.

Вечеринка началась в субботу днем с барбекю и выступления местного блюграсс-ансамбля на улице и тротуаре перед магазином. Жителям острова хотелось веселья, и толпа собралась большая, причем новые люди все продолжали подходить. В три часа Мерсер заняла свое место на первом этаже за столом, уставленным стопками книг, и стала привлекать поклонников своего таланта.