Райский сад дьявола - Георгий Вайнер

Джангиров и Коля Швец лениво катали по зеленому сукну шары в бильярдной ночного клуба «Евразия», принадлежащего Петру Михалычу. Шары были хорошие, старые, густой желтизны, будто их точили не из слоновой кости, а из бивней мамонта. Раскат по столу имели ровный, мягкий и друг в друга чокались негромко, но очень четко. Как реплики игроков, думающих сейчас меньше всего о результате партии.

— Мне звонил из Вены Монька. Картина у него, — сказал Джангиров. — Спрашивает, где Бастанян?

— Боюсь, шеф, об этом надо спрашивать твоего замечательного родственничка, — осторожно заметил Швец.

— Надо во что бы то ни стало найти Нарика… — велел Джангиров.

— И убить! — готовно предложил Швец. Джангиров, покачав головой, криво усмехнулся:

— Лев, сожрав ишака, громче реветь не станет…

Швец аккуратно пригладил светлые вьющиеся волоски вокруг розовой лысины, которую носил вызывающе лихо, как десантный краповый берет, сказал сочувственно:

— Я тебя понимаю, шеф… Скоро держава шлепнет Ахатку, а если я уберу Нарика, то прекратится твое существование в качестве дяди. Какой, к хренам, дядя при дохлых племянниках? Это как президент Горбачев при мертвом эсэсэре. А тебе всех регалий мало, ты еще хочешь быть заслуженным дядей Российской Федерации. За это, дорогой босс, надо платить. Родственные чувства в наше время редкость, большую цену держат…

— Заткнись…

— Могу. Уже заткнулся. Но если мы ему не организуем заплыв в соляной кислоте — знаешь, есть такая успокаивающая ванна с соляночкой, чтобы от Психа за неделю следа не осталось, — он нам большие неприятности соорудит…

— Много ты разговаривать стал, — вздохнул Джангиров. — И нахально…

— Прости великодушно, шеф, — поклонился смиренно Швец. — Повинную плешь меч не стрижет. Или не сечет. Но, любя тебя всей душой, не могу не отметить — племянничек у тебя невыносимо шустрый. Он как дворняга — если дерьма не сожрет, у него голова болит. Ему давно надо намордник надеть… Мы сами взрастили этого говноеда на свою голову.

— Коля, надо найти Бастаняна, ты это понимаешь? — сказал Джангиров. — Пока власти не трехнулись. Не дай Бог, если его станет вызволять РУОП… Где сейчас обитает Нарик?

— Понятия не имею, — пожал плечами Швец. — Если честно сказать, я и не очень старался узнать…

— Почему?

— По причине бесполезности, — развел руками Швец. — Ты меня прости, шеф, я тебя давно знаю и очень ценю за твою настоящую, а не надувную крутость. Но в вопросе с Нариком ты проявляешь какую-то непонятную мне либеральную мягкотелость. Ты ведь до сих пор рассчитываешь уговорить его, урезонить или напугать.

— Нарика не напугаешь, — хмыкнул Джангиров.

— Вот именно! — воздел палец Швец. — У него особый вид храбрости злых отвязных дураков, которые просто не понимают опасности. И договориться с ним невозможно, он любое предложение мира воспринимает как нашу слабость. Поэтому мне от тебя нужна четкая и ясная команда. Тогда, глядишь, за недельку я этот вопрос решу. Радикально и навсегда… Мне только надобна ясность…

И от двух бортов резким клопштоссом загнал в лузу партионный шар. Точку поставил.

Джангиров поместил кий на стойку, бросил на стол купюру с овальным портретом майора американской национальной милиции Джорджа Вашингтона, устало сел в кресло, закрыл глаза.

— Покорнейше благодарим-с! — смахнул с сукна банкноту Швец и вроде бы ее и в карман не клал, а растворилась хрусткая бумажка в его цепких пальчиках бесследно. Наверное, так же, как должен был исчезнуть Псих Нарик в ванне с соляной кислотой. Хорошо опробованный рецепт успокоения и упокоения плохих, вредных людей под названием Аш-Хлор. 50 литров НСl — и шандец котенку! А то, что сейчас называется противным и опасным сумасшедшим, известным под именем Нарик Нугзаров, способно будет только немного повредить трубы городской канализации, куда его придется через несколько дней слить.