Дневник киллера - Дэнни Кинг

Самое трудное — это следовать собственным советам. Я честно пытался сидеть дома, но не смог. Из головы не выходила Аделаида. После Брайтона мы виделись трижды, но тут я впервые явился без приглашения. Сначала хотел поймать ее после занятий возле школы, но решил все-таки не светиться. Подождал до вечера и ровно в семь постучал в дверь.

— Привет! — сказала она, не скрывая удивления.

— Привет. Надеюсь, ты не сердишься? Я тут проходил мимо и решил заглянуть. А то как-то странно получится — был рядом и не зашел.

Помолчав немного, Аделаида согласилась: зайти, пожалуй, стоило — раз уж я шел мимо.

— А как ты оказался в наших краях?

— Работа.

— Ты здесь работаешь?

— Ну да, на фабрике, тут, недалеко — устанавливаю программы и все такое прочее.

— И тебя пускают на работу в таком виде? — удивилась она, окинув взглядом мои джинсы, кроссовки и свитер.

— Они не возражают — лишь бы я делал свое дело. Привилегия свободного художника, так сказать.

— Понятно. Ты голоден? Я как раз обед приготовила.

Голоден — это было слабо сказано.

* * *

— Тысяча извинений! Просто я не привык есть на людях.

Боже мой, какой стыд! Словно животное, честное слово! Закидывать еду в рот горстями, словно не ел целую неделю. А звуки? Глядя на меня, Джеки вспомнила сериал «Дикая природа». Аделаиде пришли на ум галоши, чавкающие в грязи. Сам же я опомнился, лишь когда оторвал на секунду взгляд от тарелки и увидел ужас на лицах девушек.

Впрочем, вины моей в этом нет.

Я и в самом деле был очень голоден. Нет, не так — я умирал от голода. Утренний адреналин обеспечил мне аппетит, которому позавидовал бы Робинзон Крузо. А кроме того, я и в самом деле привык есть в одиночку и забыл все правила хорошего тона. Можете себе представить, какую картину пришлось наблюдать в тот вечер Аделаиде и Джеки. Соусом и подливкой было заляпано все вокруг — кроме моей тарелки, разумеется.

— Еще раз извините. Сегодня у меня такой тяжелый день…

— Ну и ничего страшного. Я воспринимаю это только как комплимент моим кулинарным способностям, — улыбнулась Аделаида, убирая со стола.

— Ну и правильно! Ты замечательно готовишь. Никогда не пробовал ничего вкуснее.

— Ах ты, подлиза! — рассмеялась Джеки. — Надо и в лести знать меру, а то никто не поверит.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Не слушай ее, Иан, она просто завидует. Ее собственными блюдами только тараканов травить.

Джеки продолжала с хитрой улыбкой меня рассматривать. Она закурила, задумчиво выпустила дым в воздух, затем снова взглянула на меня.

— Значит, вы двое уже спелись? — спросила она. Не зная, что ответить, я просто кивнул. Аделаида бросила на Джеки взгляд, смысл которого я не понял. — Я только сказала, что вы находите общий язык… — начала Джеки снова и осеклась, поймав еще один взгляд. Я понял, что разговор обо мне уже был.

Может быть, не стоило приходить? Зачем я здесь сижу? Ну ладно, допустим, мне хотелось увидеть Аделаиду. Нет, не так — я жаждал этой встречи. Но почему? Что мне было от нее нужно?

Черт его знает. Наверное, я руководствовался больше чувствами, чем разумом. Хотел увидеть ее — и все тут. А о чем буду говорить и что делать, не думал.

И вот я здесь. Сижу и не знаю, как объяснить свой визит. Неловко как-то.

Это все адреналин. Чувствую, что должен поговорить с Аделаидой, сказать ей что-то важное. Обязательно должен. Но что? «Я люблю тебя»? Нет, вряд ли. «Я убил сегодня четырех полицейских»? Определенно не то. Так что же? Может быть, я не в себе после утренних приключений? Чувствую, что меня арестуют, и хочу в последний раз увидеть Аделаиду?

Нет, не может быть. Если бы я ждал ареста, даже подсознательно, то был бы уже на полпути во Францию.

— Совсем забыла! Иан, ты смотрел сегодня новости? — воскликнула Аделаида, видимо, стараясь отделаться от намеков Джеки и перевести разговор на другую тему.

— Просто невозможно поверить! — поддержала ее Джеки.

«Пусть это будут новости о единой валюте!» — мысленно взмолился я.

— А что случилось?

— Два маньяка на мотоциклах перебили кучу людей в Клэпхеме. Их даже засняли на видео!

— У них были автоматы или даже пулеметы. Я сама видела — так всех и крошили вокруг! Как там сказали — пять человек или больше?

— Пятеро убитых и еще куча народу в больнице — с огнестрельными ранениями и еще жертвы автокатастроф.

— И всего в пяти милях отсюда! Представь — если бы это случилось здесь и я вышла на улицу, то меня тоже могли бы ранить! — воскликнула Джеки. — Или даже убить!

— Силы небесные! — Я старательно изобразил удивление. — Да здесь у вас прямо линия фронта!

Представь, представь… Что представь? Люди просто обожают смотреть на насилие — со стороны, конечно. В Лондоне восемь миллионов жителей. Мы убили пятерых — ну и что? Троих мы убили намеренно, а остальные двое были полицейскими, которые сознательно рисковали жизнью, чтобы взять нас, и поплатились за это. Остальные, кого только ранили, пострадали случайно. Их, конечно, жаль, в самом деле жаль, но что я мог поделать? Я что хочу сказать: шансы, что Джеки могла быть убита, если бы вышла сегодня на улицу, практически нулевые, однако она из кожи вон лезет, стараясь раздуть эту мнимую опасность, только потому, что живет в том же самом городе. Если разобраться, она гораздо больше рискует быть застреленной, сидя сейчас напротив меня.