Киллер - Элмор Леонард

— Я хочу кое-что тебе сказать, — объявила Донна Арману, когда они, выключив телевизор, чтобы можно было спокойно поговорить, сидели вдвоем в гостиной.

— Скажи…

— Знаешь, есть люди, которые в это верят, а есть такие, которые не поверят ни за что, пока своими глазами не увидят. Уж можешь мне поверить!

— Верю, — кивнул Арман.

А не завалить ли ему эту бабенку на диван?

— Люди внушают себе, что вот это — правда, а вот это — вымысел, и никакими силами их не переубедить. Но я не такая. А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что считаю, что нужно, разумеется, верить в то, что видишь, но помимо этого существует и нечто такое, что невозможно увидеть, но что-то подсказывает тебе, что это правда, если ты понимаешь, о чем я.

Во завернула! Впереть бы ей между ног, сразу бы вся эта бредятина из башки вылетела. Жаль, что Ричи ушел в город звонить теще монтажника, у которой телефон на прослушке, а то бы этот панк велел Донне заткнуться. Армана так и подмывало спросить Донну, что она думает о Ричи, но он решил, что лучше подождать, что скажет о нем она сама. Но Донна продолжала нести околесицу.

— Потому-то я и считаю, что Элвис до сих пор жив.

— Ты в это веришь?

— Не верю, а уверена.

— Разве не ты показывала мне фото его могилы?

— Я тогда не хотела говорить, но ты заметил, какое имя выбито на плите? Элвис Аарон Пресли… Аарон с двумя «а»…

— Ну и что?

— Элвис писал свое второе имя с одним «а».

— Тогда тот, кто в могиле, писал это имя через два «а».

— Я вообще сомневаюсь, что в могиле кто-то есть. Ходят слухи, будто Элвиса там нет. Я встречала одного человека, который взаправду видел Элвиса после его смерти. А одна певичка записала с ним песню, и я слышала эту запись.

— Может быть, ему кто-то подражал?

— Многие пытались, но я не спутаю голос Элвиса ни с каким другим. Тут я ни чуточки не сомневаюсь.

— Тогда зачем ему прикидываться мертвым?

— Мы еще об этом узнаем. Думаю, это скоро выяснится, многие его любят и скучают по нем. Я надеюсь, что это случится в «Грейсленде». Вот почему я хочу туда поехать.

— Почему не попросишь Ричи свозить тебя туда?

— Ричи не любит Элвиса. Ревнует к нему. Надеюсь, ты нет?

— К Элвису? Мне нравится его «Собака».

— А мне надрывает душу «Отель, где разбиваются сердца».

Полуприкрыв глаза, Донна напела мелодию. Потом, взглянув на него, спросила:

— Птица, можно я тебе что-то скажу? Не знаю, стоит ли, но я должна это сказать.

— Говори, только не зови меня Птицей.

— Прости, я слышала, как Ричи называл…

— Если хочешь, зови Арманом.

— Арман — симпатичное имя. Слушай, я совсем забыла, не хочешь перекусить?

— Нет, пожалуй нет.

— А коктейль?

— Сейчас нет, попозже.

— Мне нравится смотреть, как ест мужчина. Этот Ричи клюет, как птица. О, прости, я не хотела…

Кажется, с головой у нее не все в порядке! Недержание мысли какое-то…

— Что ты хотела мне сказать?

— Я до смерти боюсь Ричи.

— Вот как? Но ты позволила ему жить у себя…

— А у меня был выбор? — пожала она плечами.

— У тебя уютный дом, я начинаю к нему привыкать. Трудновато будет выкурить Ричи отсюда. Ты думала об этом? А что будет с тобой? Тебя могут арестовать за укрывательство, если ты первая не сдашь его…

— Я этого никогда не сделаю.

— Но ты подумывала об этом.

— Он давно бы догадался, если бы я об этом думала.

— Да, но если его посадят, что тогда?

— Сперва его надо поймать. Даже если им это удастся, он вернется. Отсидит несколько лет, а потом явится по мою душу. — Донна покачала головой. — Я никогда на него не донесу. Я не из таких.

— Его могут надолго упрятать. Думаю, он вообще схлопочет пожизненный срок. Сомневаюсь, что ты его когда-нибудь увидишь.

— Я этого никогда не сделаю. Он как-то сказал мне, что, как только я соберусь звякнуть в полицию, он об этом сразу догадается.

— И ты в это веришь? — хмыкнул Арман, а сам подумал, что, если она верит в то, что Элвис жив, тогда…

— А ты что, не веришь?

Арман пожал плечами.

— Не понимаю, как он может догадаться, о чем ты думаешь.

— Может. Я точно знаю.

— А ты не дергайся, оставайся спокойной…

— Все равно он догадается…

— Послушай, тебе не следует его бояться.

— Ты его не боишься, да?

— Я его не боюсь. И знаешь почему?

— Потому что ты сильнее его, — улыбнулась она и стрельнула глазами.

Наставить рога Ричи — это пожалуйста, а в полицию позвонить — ни-ни!

— Ты знаешь, кто я?

— Ну, разумеется.

— Ты что, не понимаешь, о чем я? Ричи, думаю, рассказывал тебе обо мне…

— Он сказал, что ты из Торонто.

— Что еще?

— Не знаю…

— Почему ты не говоришь?

— Я не понимаю, о чем ты.

— Чем я зарабатываю на жизнь?

— Это не мое дело.

— Да, но Ричи тебе сказал. Разве он не рассказывает тебе обо всем, что делает?

— Он много врет. Ты же знаешь Ричи!

— Что он говорил обо мне?

— Какая разница! Ты мне понравился. Думаю, ты человек неплохой, и я желаю тебе всего хорошего. — Она посмотрела в сторону двери. — Надеюсь, у тебя нет претензий по поводу моей стряпни? Не так-то легко угодить двум совершенно разным мужчинам!

— Полагаешь, я уезжаю?

— Думаю, рано или поздно это случится.

— Это он тебе сказал?

— Нет. Я просто это чувствую.

— Он говорил тебе, что́ мы хотим сделать?